class="p1">«Я про всех, кто не видит, какой в тебе потенциал.»
Последнее слово обожгло.
«Я не твоя подружка, чтобы ты так смело рассуждал обо мне.»
«Моя.»
«Я. НЕ. ТВОЯ.»
«Правда? А кто же тогда стонал прошлой ночью? Кто усердно заглатывал мой член?»
Я выронила телефон. Буквально выронила из рук, и он упал на асфальт. Повезло, что не разбился — только треснул угол экрана. Поднимая его дрожащими пальцами, я чувствовала, как горят щёки. Прошлая ночь. Он сейчас говорит про прошлую ночь.
Но прошлой ночью я спала. Или нет?
«Я ничего не помню», набрала я.
«Я знаю. Я на это и рассчитывал.»
Мир покачнулся. Я прислонилась к стене какого-то соседнего кирпичного здания, потому что ноги перестали держать.
Значит, во сне было не то, что я думала? Значит, это, блять, и не сон был вовсе?!
Я судорожно пыталась вспомнить. Обрывки. Темнота. Чьи-то руки. Губы. Не там, где я ждала. Гораздо ниже…
«Что ты сделал?» — напечатала я, но стёрла.
Вместо этого написала:
«Что было прошлой ночью?»
Ответ пришёл не сразу. Я стояла, вцепившись в телефон, и боялась дышать.
«Ты сказала, что ты девственница. Что бережёшь себя для семинариста. Я не стал брать то, что ты хочешь подарить другому. Но я взял то, что ты готова была дать.»
«И что же?»
«Себя. Своё удовольствие. Свои стоны. Я хотел, чтобы ты узнала, каково это — быть желанной. Чтобы ты поняла, что твоё тело создано не для скучного монаха, а для дикой пожирающей страсти.»
Я читала и не верила. Это было... это было почти красиво. Почти романтично. Если забыть, что это пишет потенциальный маньяк, который, возможно, следит за мной прямо сейчас.
«И что ты сделал?» — повторила я.
«Я опустился на колени. Раздвинул твои бёдра. Отодвинул маску, чтобы мои губы и язык касались твоей сладкой киски. И долго лизал твою горошинку, пока ты не закричала в конвульсиях. Пока не вцепилась мне в волосы и плечи. Пока сладко не кончила. Ты была такой сладкой, Сонечка. Я пил тебя, как воду. И не мог напиться. И я бы сделал это снова, девочка моя. И непременно сделаю…»
Я закрыла глаза. И память — или фантазия? — послушно нарисовала картинку.
Его голова между моих ног. Его язык — горячий, настойчивый. Мои пальцы, сжимающие простыню. И это нарастающее, пульсирующее чувство, от которого хочется кричать.
— Господи, — прошептала я. — Во мне реально бесы засели…
«Ты злишься?» — спросил он.
Я не знала. Злюсь? Должна злиться. Меня... ну, не изнасиловали в классическом смысле, но сделали что-то очень интимное без моего осознанного согласия. С другой стороны... во сне. Если это был сон. Если это всё только неразумный сон девушки, что страдает лунатизмом… я ли это? Или не я? Как я могла в трезвом уме и памяти изменить тому единственному?
«Кто ты?» — написала я.
«Тот, кто любит тебя уже очень давно.»
«Покажись.»
«Ещё рано, ты не готова.»
«Когда я тебя увижу?»
«Когда будешь готова.»
«Я готова.»
«Нет. Ты ещё веришь, что любишь Никиту. Ты ещё не поняла, что он тебе чужой. Когда поймёшь — я точно приду, и сниму маску.»
Я хотела ответить, но он написал ещё:
«А пока — спи. И знай: сегодня ночью я снова буду с тобой, чтобы снова подарить тебе рай. Как хочешь — в попку или снова в ротик? Я бы предпочел твою узенькую анальную дырочку, но предлагаю даме выбор, как истинный джентельмен.»
Я зашлась краской. Стоя посреди улицы, с телефоном в руках, я горела как в огне.
«Не смей», — напечатала я, но палец завис над кнопкой отправки.
А если я хочу, чтобы посмел?..
Эта мысль ударила наотмашь. Я хочу? Я действительно хочу, чтобы ко мне ночью пришёл незнакомец и... делал непотребства? Я, Соня Хорошева, примерная девушка с правильным парнем, хочу этого?
Да.
Боже, да.
Я удалила сообщение и убрала телефон.
* * *
Дома я первым делом залезла под душ. Вода была почти ледяной, но жар не уходил. Я стояла, прижавшись лбом к плитке, и пыталась успокоить дыхание. Тело помнило. Даже если разум отказывался верить, тело помнило всё — прикосновения, поцелуи, этот невероятный, сводящий с ума язык. Я опустила руку вниз и ахнула — там было мокро. Очень мокро. Только от мыслей. Только от его жгучих слов. Долбанная психопатка!
— С ума сойти, — прошептала я.
Выключив воду, я закуталась в халат и вышла из ванной. Телефон мигал уведомлением.
Фикбук. Он снова написал.
«Не пытайся не хотеть меня. Бесполезно. Я сделаю так, что этой ночью ты забудешь, как дышать. Ложись скорее спать, Соня. Я жду.»
Я посмотрела на часы. 21:47. Рановато для сна. Но сил не было совсем. Я легла в кровать, уставившись в потолок. За окном шумел ветер, где-то лаяла собака. Обычный вечер. Но внутри всё кипело.
— Я не засну, — сказала я вслух. — Я специально не засну. Я буду сидеть и ждать. И если он появится...
Что тогда? Что я сделаю? Закричу? Ударю? Или обниму?
Ответа не было.
Глаза слипались. Как назло. Борьба со сном длилась минут двадцать, а потом темнота всё-таки накрыла меня мягкой волной.
* * *
Я открыла глаза.
Та же комната. Та же лампа. Тот же мужик в наколках и капронке — сверху.
— Не спится? — усмехнулся незнакомец.
Я хотела ответить, но не успела. Он уже сползал вниз, целуя дорожку от моей шеи до ключиц, до груди, до живота.
— Не надо, — выдохнула я. — Пожалуйста../Подожди...
— Чего ждать? — его голос был хриплым. — Я уже достаточно ждал, яйца аж пухнут. Хочу кончить, милая.
Незнакомец раздвинул мои бёдра. Я хотела свести их, но не могла — словно тело мне не подчинялось. Или не хотело подчиняться.
— Посмотри на меня, — приказал он.
Я посмотрела. На прорези маски, за которыми горели глаза. В них было что-то первобытное. Голодное.
— Я буду долго трахать тебя язычком, — сказал он. — Я буду так, что ты забудешь своё имя. А утром будешь гадать, было ли это на самом деле.
И он опустил голову.
Я почувствовала его дыхание на самом чувствительном месте. Тёплое, щекочущее. А потом — губы. Мягкие, но требовательные. Он слегка отодвинул край маски — ровно настолько, чтобы освободить рот. И припал к моей плоти, как к источнику жизни.
Это было... это было неописуемо.
— Ты всегда такая гладкая? Неужто стараешься для своего духовника?
Его язык — горячий, влажный, настойчивый —
