танцовщиц, и кажется, будто он намеренно пытается действовать мне на нервы. Я хочу быть один, когда выйдет Айви. Если Рори заметит, что я пялюсь, он вобьет себе в голову, что за этим кроется нечто большее, чем есть на самом деле.
К тому моменту, когда ди-джей наконец объявляет её, я натянут как струна. Рори же, напротив, вполне доволен тем, что может сунуть телефон в карман и смотреть шоу, когда свет меркнет, а из динамиков раздается «#1 Crush» группы Garbage.
Мои кулаки сжимаются, когда хрупкий силуэт движется к центру сцены. С каждым шагом её бедра покачиваются в медленном, чувственном ритме, вызывая благоговение толпы. На своих каблуках-платформах она кажется хрупкой маленькой куколкой. Её грация мягче, чем я ожидал, и в зале повисает мёртвая тишина, все глаза заворожено следят за ней. Я бы солгал, если бы сказал, что я тоже не очарован, и это, блядь, проблема.
Мой член оживает с такой яростной жаждой, что я понятия не имею, что с этим делать. Я чувствую на себе взгляд Рори, но не могу отвести от неё глаз. Своими чарами она сделала меня таким же беспомощным, как и полсотни других мужчин в этом зале.
Я выдыхаю, когда вступление наконец заканчивается и вспыхивает прожектор. Толпа гудит от возбуждения, и на долю секунды Айви замирает, ослепленная и ошеломленная. Она привела себя в порядок, как я и велел, её светлые волосы шелковистыми волнами спадают к изящному изгибу задницы. На ней черный наряд из ремешков, который она выудила из корзины с общими вещами, а веки покрыты блестками. Она сделала в точности то, о чем я просил, и взяла себя в руки, поэтому я никак не могу понять, почему меня это так чертовски выбивает из колеи.
Твою мать.
Она как десерт холодным бостонским вечером, и толпа от неё в восторге. Зрители выкрикивают похвалу, и она снова начинает танцевать. Её тело более скованное, богиня, скрывавшаяся в тени, стала лишь смутным воспоминанием, по крайней мере, до тех пор, пока она не закрывает глаза и не отдается чувствам.
Какая-то часть меня, не поддающаяся логике, не хочет, чтобы она была в этом хороша. Я хочу, чтобы Кроу сказал, что с ней покончено. Что она может делать всё что угодно, только не танцевать. В этом нет логики, и я не могу этого понять. Особенно учитывая, что она воплощает в себе всё, что я ненавижу в женщинах.
Она такая истощенная, что у меня почти не остается сомнений, она сидит на игле. Я уже проходил этот путь раньше, и от одной мысли об этом во рту остается горький привкус. Я не могу просто сидеть здесь и смотреть, как она раздевается. Я не могу смотреть, как она продает себя за наличные только для того, чтобы потом пустить их по вене.
Я встаю и смахиваю пустой стакан со стола, испытывая жгучее желание выпить ещё. В одном я уверен точно, мне не нужно видеть, как она выглядит голой, чтобы выполнить свою работу. Кроу просил меня приглядывать за ней, и я буду это делать.
А когда он попросит меня погасить свет в её глазах, я сам протяну ей эту ёбаную иглу.
Каким-то чудом мне удалось выжить. Я всё ещё на адреналиновом взводе, когда выхожу из раздевалки с наличными в руках. Даже после вычета клубного сбора денег здесь много. Достаточно, чтобы дать мне надежду на то, что я действительно смогу осуществить свою мечту. Ещё несколько таких недель, и я крепко встану на ноги.
В коридоре я чуть не врезаюсь в широкоплечего мужчину, и он подмигивает мне с игривой улыбкой, помогая поднять оброненную куртку.
— Всё в порядке? — спрашивает он с дерзким ирландским акцентом.
— Да, извини. Я тебя не заметила.
На его щеке мелькает ямочка, когда губы растягиваются в улыбке.
— Мне понравился твой номер. Ты отлично справилась на сцене.
— Спасибо. — Я улыбаюсь. — Я немного нервничала, но, думаю, всё прошло нормально.
Он протягивает мне руку.
— Кстати, я Рори.
Я пожимаю его руку и неохотно называю свое имя. Я здесь не для того, чтобы заводить друзей, но совершенно очевидно, что этот парень из команды Кроу.
— Мы с Конором как раз собирались перекусить, — говорит он. — Не хочешь составить нам компанию?
Я колеблюсь, не зная, как вести себя в этой ситуации. Мне нужна эта работа, а значит, придется быть милой с этими парнями, хотя это последнее, чего мне хочется.
— Никаких фокусов. — Рори поднимает руки в примирительном жесте. — Просто ужин. Мы угощаем.
Я неуверенно киваю. Не то чтобы я могла отказаться от бесплатной еды. Особенно, когда я выживала на одном приеме пищи в день, и то если повезет.
— Ладно, думаю, ужин, это неплохо, если это только ужин.
Он поднимает два пальца.
— Слово скаута.
Я иду за ним в начало клуба, где у барной стойки сидит Конор. Его голова опущена, внимание приковано к стойке, но он чувствует наше приближение. Когда он поворачивается и видит рядом со мной Рори, его глаза темнеют, а желвак на шее дергается.
— Что за дела с Щепкой? (В оригинале Twiggy, от этого потом пойдет прозвище Гг)
— Айви, — поправляю я, бросая на него сердитый взгляд.
Рори ухмыляется.
— Наша Айви идёт с нами ужинать. Разве это не здорово?
Конор, похоже, совсем не в восторге от этой идеи. Его глаза прикованы ко мне, и по его виду кажется, что он мечтает, чтобы я просто испарилась. Я не знаю, в чём его проблема, но он явно взъелся на меня. Я понимаю, что должна отвести взгляд и просто забить, но не могу. В этих проклятых зелёных глазах есть что-то такое, что лишает меня способности двигаться. Я никогда ни с кем не чувствовала подобного напряжения. Оно такое первобытное и сильное, что у меня внутри всё переворачивается.
Напряженная тишина длится до тех пор, пока Рори не откашливается. Я уже готова сказать им обоим, что передумала, когда Конор недовольно бурчит:
— Тогда пошли.
Они ведут меня в заведение чуть ниже по улице, круглосуточную забегаловку, где подают завтраки в любое время суток, и это именно то, что мне нужно. Здесь есть две мои любимые вещи,
