была исключением, несмотря на то, что чувствовала себя паршиво. Помимо того, что я сбросила на него бомбу и мы набили рты в Taco Bell, всё, что я могу вспомнить, это то, как Арчер отнес меня в свою постель, в которой я быстро уснула.
И, Боже мой, я могла бы остаться здесь на весь день. Этот матрас — облако. Я имею в виду, я никогда не спала на облаке и не ощущала его, иначе разбилась бы насмерть, потому что на самом деле они не...
Позади меня раздается громкий писк, и я с усилием переворачиваюсь на другой бок, протягивая руку к тумбочке.
Дерьмо.
Чёрт возьми. Мне на работу через тридцать минут.
Я хватаю свой телефон с зарядки, выключаю будильник и сажусь, сканируя глазами свою верхнюю половину тела.
Минуточку.
Я откидываю одеяло, открывая белые кружевные трусики в тон шелковистому топу. Откуда это?
Я спускаю ноги с кровати, теплый пол успокаивает мою панику, согревая мои ступни. Я знаю, что опоздаю на работу.
Я оглядываю роскошную спальню Арчера. Он, должно быть, потрясен тем, что я ему сказала. Честно говоря, я бы не была шокирована, если бы он собрал чемоданы и уехал из страны, спасаясь от сумасшедшей родительской реальности, с которой мы оба столкнулись.
Но когда мой взгляд останавливается на записке, воспоминания о том, как он отреагировал на мою новость, обволакивают меня так же нежно, как шелковая пижама, которую, я знаю, он мне купил.
Всё, что он сделал, — это раскрыл глубину своих чувств.
Господи. После вчерашнего, я должна быть той, кто готов улететь из страны. За исключением того, что я не убегала, не сопротивлялась и не испытывала никакого подобия страха. Всё, что я чувствовала — это тепло и уют, которые стали привычными в его присутствии.
Я так легко засыпаю в его постели, потому что рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Я не сдерживаюсь, не думаю, что меня слишком много, и не чувствую, что меня контролируют, когда нахожусь рядом с ним, потому что он заставляет меня чувствовать, что меня видят. Зачем мне убегать?
Я встаю с кровати и вытягиваю руки над головой, вдалеке виден Бруклинский мост через окна Арчера от пола до потолка. Головная боль со вчерашнего вечера ещё не прошла, но пульсация, по крайней мере, утихла, и я направляюсь к его ванной.
Я делаю несколько шагов, когда в поле зрения появляется Арчер, прислонившийся к дверному косяку. Не сводя с меня глаз, он опускает руку в карман своих черных спортивных штанов, бросая мобильный телефон и ключи на плюшевое кресло у двери.
— Я так понимаю, что ты не видела мою записку и не читала её.
Он тянется за спину, стягивая толстовку “Blades”, и я замечаю рельефный пресс, когда его футболка задирается при движении.
Я ничего не могу с собой поделать. Независимо от моего текущего состояния, у меня текут слюнки. Честно говоря, я думаю, что меня можно было бы ввести в медикаментозную кому, и этот человек всё ещё мог бы вызвать такую реакцию у моего тела.
Он улыбается мне, отталкиваясь от дверного косяка и направляясь ко мне. Я знаю, что мои мысли очевидны. Моё сердце всегда было открыто, и часто из — за этого у меня были неприятности, особенно с моим бывшим парнем.
Он обхватывает большой ладонью моё бедро, прижимая моё тело к своему.
Впереди ещё больше неприятностей.
— Как пижама?
Тепло от его прикосновений проникает сквозь мягкий, тонкий материал.
— Дай угадаю… Ещё одна твоя покупка?
Он наклоняется вперед, убирая прядь спутанных волос с моего уха.
— Хочешь знать, что ещё я тебе купил?
Я чувствую, как по моему телу пробегают мурашки.
— У меня такое чувство, что ты всё равно мне расскажешь, — шучу я, искренне желая знать.
Он кладёт другую ладонь мне на бедро, когда он целует меня чуть ниже уха. Я знаю, что этот обмен поцелуями намного интимнее, чем дружеский секс. Наши отношения изменились, и Арчер ведет нас, а я — добровольный пассажир.
— Может, ты и была больна, но у тебя не было галлюцинаций. Система безопасности, которую установил твой домовладелец, — Арчер отстраняется, качая головой с гордым выражением лица. — Ты не просила об этом. Это я, — его внимание останавливается на моём животе. — Тогда я защищал девушку своей мечты, а теперь я защищаю свою семью.
— Ты такой настойчивый, — отвечаю я сдавленным, хриплым голосом.
Он просто улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки.
— Я знаю, — его рука скользит под подол моего топа, останавливаясь на моем плоском животе. — Я мог бы спросить, не возражаешь ли ты против моей настойчивости, но я не буду тратить ни своё, ни твоё время на ответ, — он пригвождает меня к месту своим взглядом. — Вот так обстоят дела, Дарси. Ты, я и наш ребенок. Это так просто, — он прикусывает уголок нижней губы. — О, и попытаться остаться в живых, когда мы в конце концов расскажем об этом твоему брату.
Пузырь спокойствия, в котором я находилась, лопается, беспокойство растекается по моим венам. Конечно, я знала, что моя семья узнает, что я беременна — это неизбежно. Но из — за вчерашнего переполоха я не думала о том, как отреагирует Джек.
— Я не хочу ему говорить. Во всяком случае, пока.
Арчер склоняет голову набок, на его лице отражается смесь облегчения и беспокойства.
— Беременность подвергается наибольшему риску в течение первых двенадцати недель, и я не собираюсь посвящать в свои дела всех, — я пожимаю плечами, с растущим чувством уверенности в своём решении. — Возможно, даже до тех пор, пока животик не начнёт виднеться. Мы сами решаем, кому рассказывать, и сообщать новости о моем теле — это мое дело.
Арчер слегка кивает, рисуя нежные круги на моем животе подушечкой большого пальца. Я не уверена, что он делает это осознанно.
— Я знаю, что вчера вечером выложил все свои карты на стол, и когда я ехал сюда с тренировки, я думал о том, чтобы спросить тебя, приняла ли ты решение оставить ребенка. Думаю, я уже понял, чего ты хочешь, но у тебя всегда есть выбор, Дарси. Я просто хочу, чтобы ты...
— Я оставлю ребенка, — подтверждаю я без малейших колебаний. — Я знаю, что у меня есть выбор, но я искренне не вижу нужды в прерывании беременности. Мне даже не нужно думать об этом, но я правда хочу сохранить беременность в тайне.
Облегчение появляется не только на лице Арчера;
