оно охватывает всё его тело, каждый мускул заметно расслабляется. Ему не нужно ничего говорить, чтобы я поняла, как много значит для него моё решение.
— Хранить секреты или не говорить правду — не моя сильная сторона, Куколка. Но ты для меня на первом месте. Ты и ребенок. Тем не менее, когда мы расскажем моей маме, она, скорее всего, выйдет из себя. В хорошем смысле, — уточняет он.
Я прижимаюсь к нему, свежий одеколон Арчера восхитителен.
— Она милая?
Он тихо мычит.
— Да, семья для неё — всё, — легкий смешок вырывается из его груди. — И я начинаю понимать почему.
Инстинктивно мои руки обвиваются вокруг его талии, а он обхватывает меня своими, кладя подбородок мне на макушку.
— Ты когда — нибудь хотел завести семью? — тихо спрашиваю я. — Я хотела, хотя не могла представить, когда это произойдет.
Когда Арчер делает глубокий вдох, я сильнее прижимаюсь к его груди.
— Честно? Не на протяжении большей части моей взрослой жизни. Думаю, я не рассматривал создание семьи, как бы это ни выглядело, как показатель моего успеха. Это всегда было связано с хоккеем, рекордами и... — он на секунду замолкает. — Мне стыдно в этом признаваться, но… каким желанным я был для женщин, — он выпускает в комнату струю воздуха. — Да, вслух это прозвучало примерно так же поверхностно, как и в моей голове.
Отрываясь от его груди, я смотрю на него, а он внимательно наблюдает за мной, ожидая моей реакции.
Мне нечего ему сказать, кроме того, что я уважаю его за то, насколько он честен со мной. Если Джек и Джон считают, что этот человек — лживый засранец, то они ошибаются. Всё, что я вижу, — это то, что кто — то пытается сделать всё, что в его силах, чтобы добиться желаемого в сложных обстоятельствах. И чем больше я думаю о затруднительном положении Арчера, тем больше понимаю его.
— В таком случае я нахожу тебя ещё более удивительным.
Его руки сжимаются вокруг моей талии.
— Почему же?
Я очень сильно опоздаю на работу. Не то чтобы меня это волновало.
— За то, что ты не сходил с ума и дал мне именно то, что мне было нужно прошлым вечером — и я имею в виду не только Taco Bell. Если ребенок никогда не входил в твои планы, то ты действительно хорошо постарался сохранить спокойствие.
Его руки перемещаются с моей талии на задницу, когда он с легкостью поднимает меня, и я обвиваю его ногами.
— Я не говорил, что ребенок никогда не входил в мои планы, Дарси. Я сказал, что так было большую часть моей взрослой жизни. Всё меняется, люди меняются.
Я не могу удержаться и играю с волосами у него на затылке, когда он встает, обнимая меня.
— Если бы меня спросили года два назад, доволен ли я своей жизнью и тем, как я её проживаю, я бы ответил, что доволен. На первый взгляд, я ни в чем не нуждался. Деньги, стиль жизни, карьера моей мечты...Внимание со стороны женщин.
Когда он смотрит на меня своими голубыми глазами, такими искренними, всё, о чем я могу думать, это о том, каково это — наклониться и поцеловать его.
— Это был безопасный образ жизни, но он не приносил такого удовлетворения, как я думал. Я просто не понимал этого, пока не увидел единственную девушку, которую хотел. Никакие деньги и слава не могли расположить е к себе или даже заставить воспринимать меня всерьез. Я ловил каждое слово, которое мог услышать во время ночных прогулок, и искал возможности намекнуть на то, что я чувствую, просто чтобы посмотреть, чувствуешь ли ты то же самое, но я не осмеливался показать это из — за моей дружбы с твоим братом, а также из — за дерьмовых отношений, в которых ты была. Я видел, что ты не была счастлива с Лиамом.
Мои пальцы всё ещё в его волосах.
— Правда?
Он медленно кивает.
— Если бы ты была счастлива, то улыбалась бы ему так же, как мне. И именно это поддерживало меня, давало надежду, что у меня всё ещё есть шанс. Ты говоришь, что я потрясающий из — за своей реакции на новость о твоей беременности, но это не так. Я жду и молюсь, чтобы это не было сном, что то, что я держу тебя в своих объятиях, так же реально, как и мои чувства. Одержимость тобой, которая растет во мне с каждым днем.
Всем своим нутром я хочу выпалить, что я на пути к тому, чтобы быть рядом с ним. Если бы я призналась в этом, не думаю, что пожалела бы о своих словах или захотела бы взять их обратно. Страх повторения истории и осторожность — единственные эмоции, которые удерживают меня. Всё, что, как я думала, я знала о своей жизни, изменилось, и я не знаю, как углубиться в неизведанные воды. Я не знаю, смогу ли я.
Мои пальцы снова теребят его волосы, когда я поджимаю губы.
— Ты прав; мои отношения с Лиамом были дерьмовыми, и теперь я беременна твоим ребенком. Я немного не в себе, чтобы мыслить здраво, не говоря уже о том, чтобы ввязываться во что — то ещё, что может ударить мне в лицо, будь то с папочкой моего ребенка или нет.
Арчер поднимает меня повыше на руках, задирая мой топ. Его губы скользят по моему животу, когда он шепчет:
— Как ты думаешь, ты сможешь помочь своей мамочке влюбиться в папочку?
Я смеюсь, глядя в потолок, но это только для того, чтобы скрыть дрожь, пробегающую по всему моему телу. За мной никогда так не ухаживали, никогда так неотступно не преследовали. Каждая женщина должна испытать это хотя бы раз в жизни.
— Не слушай его, детка, — я нежно глажу свой живот. — Папочку заносит.
Он ухмыляется, решив оставить последнее слово за собой, целует мою ладонь и кладет её мне на живот.
— Похоже, у нас с тобой много работы. Но не волнуйся, крошка. Я разберусь с этим.
ГЛАВА 25
арчер
Две победы, два шатаута и две моих лучших игры в регулярном чемпионате.
Покидая лед под одобрительные возгласы болельщиков, я с победной улыбкой ставлю клюшку на место и снимаю перчатки.
— Ты был там как чертова стена, — Джек догоняет меня, протягивая кулак, по которому я ударяю. — Серьезно, это так впечатляет.
Как раз в этот момент мимо проходит Дженсен, приподнимая
