голосом:
– И что теперь?
– Теперь? – Шарлотта тяжело вздохнула и оперлась локтями о поверхность стола. – Будем исправлять ваши ошибки.
– Это невозможно, – сказал Эван, и его передернуло: несколько минут назад то же самое говорила Эйприл. – Черта давно пройдена. Нас лучше и правда не сводить вместе в этом кабинете.
– При всем уважении, мистер Грейсен, – мягко сказала Фостер и слабо улыбнулась, – психолог здесь я, а не вы.
Глава 27
Лучшее, что только могло случиться
За выходные в главном холле установили высоченную елку, украшенную гирляндами, свечами и игрушками в зеленых, красных, золотых и серебряных цветах. Она горела и переливалась тысячами крохотных огоньков, и это зрелище завораживало всех, кому посчастливилось его увидеть.
В аудиториях, холлах и коридорах появились потрясающе украшенные пихты, наполнившие пространство хвойным ароматом. Всюду теперь были развешены гирлянды, с потолка свисали серебряный и золотой серпантин, объемные сверкающие звезды и снежинки. Еловые ветви с блестящими шарами и мишурой обвивали колонны, лестничные поручни, арки и даже дверные проемы. В отдельных местах можно было встретить рождественские и новогодние инсталляции – вертепы, груды подарков, светящихся ангелов, перекрещенных сахарных тросточек да оленей.
Кампус тоже претерпел праздничные изменения, так что теперь всюду встречались композиции с искусственными полярными совами. Они свисали с потолка, распахнув крылья, словно зависли в полете; сидели с деловым видом на подоконниках или на серебряных жердочках, провожая студентов огромными желтыми глазищами.
В понедельник утром в столовой было чрезвычайно шумно: студенты наперебой делились новостями прошедших выходных и впечатлениями от того, как преобразился университет с приближением Рождества.
Тэхену тоже было о чем рассказать. Их воскресное свидание с Эйприл прошло донельзя здорово и приторно, как в самой что ни на есть клишированной мелодраме: сначала они гуляли в парке, держась за руки, потом ели сладкую вату, затем прокатились на каруселях, а в комнате страха Эйприл даже позволила себе прижаться к нему, пока они двигались к спасительному выходу.
– А на прощание был поцелуй, – блаженно протянул Тэхен, закончив рассказ как раз тогда, когда Эван всерьез подумывал встать и уйти.
– Рад за вас. – Уилл с такой ненавистью вонзил вилку в сосиску, что чуть не расколол тарелку пополам. – Не могу похвастаться тем же.
– Да уж, и я, – вторил Питерс. – Идея с двойным свиданием оказалась неудачной. Знаешь, Уилл, мне кажется, ты притягиваешь к себе самых странных девчонок.
– Что было-то? Колитесь! – Заинтригованный Тэхен придвинулся вперед, предвкушая их рассказ.
– Уилл онлайн познакомился с близняшками, – начал Генри, а Уилл тихо взвыл. – Так вот им, кроме друг друга, походу больше никто и не нужен. Они общались в основном между собой, шутили какие-то свои непонятные шутки…
– А когда мы просили их объяснить, – подключился Уилл, – они всякий раз отвечали: «Вы все равно не поймете!» Когда же шутил я или Генри, они сидели с каменными лицами и только глаза таращили, словно мы два придурка.
– Но это даже не самое худшее. – Генри потряс в воздухе вилкой. – Хуже всего было то, что они в открытую обсуждали нас, словно мы не слышим.
– А мы слышали все! – На Уилла было жалко смотреть. Скорчив гримасу, он передразнил близняшек: – «Тебе хоть кто-то из них нравится? Нет! А тебе? Шутишь, что ли?!» Пф-ф, как будто мы были от них в восторге…
Он осекся, поглядев куда-то вперед. Эван посмотрел туда же и обомлел – Вуд было не узнать. На сей раз она была одета безукоризненно – стильный костюм изумрудного оттенка, идеально севший по фигуре. Чрезмерно пышные волосы сегодня были аккуратно уложены и красиво струились по плечам легкими волнами.
– Ого. – У Генри даже отвисла челюсть от такого зрелища. – Интересно, а куда делась эстетика бабушкиного сундука?
Не менее шокированный переменами Уилл повернулся к Тэхену:
– Твое влияние, признавайся?
– Вообще-то нет, – ответил Тэхен, не спуская довольного взгляда с Вуд. – Она ходила с подругами на шопинг. Видимо, прислушалась к их советам.
Эван молча уткнулся в тарелку, позволяя потоку мыслей увлечь себя. Он не мог во всеуслышание признать, что Эйприл выглядит великолепно. Если уж совсем начистоту, она казалась ему потрясающей и в старомодном растянутом свитере с копной непослушных волос. Для него не было существенной разницы. Он всегда смотрел глубже.
– Радикальное преображение, – восхищенно сказал Уилл. – Да еще и платит всегда за себя сама… Береги ее! – с напускной мудростью добавил он, обращаясь к Тэхену.
– Ага, – кивнул тот.
– Как у вас дела, кстати? – как бы между прочим поинтересовался Эван и сам же испугался того, что все-таки произнес это вслух.
– Все отлично, – буднично ответил Тэхен, отодвигая от себя пустую тарелку. Затем полез в сумку, достал оттуда планшет и уткнулся в него. – Вы видели, что лисы нас вот-вот перегонят?
– Ага-а-а, – довольно протянул Питерс, гордый за свою контраду.
– А мы наступаем на пятки кошакам, – воодушевленно заметил Уилл, придвинувшись к Тэхену и заглядывая в планшет. – Надо поднажать. Эван, не разбивай больше свою керамику, ладно?
– Да уж, Эван, удружил ты нам в тот раз, – покачал головой Тэхен, наслышанный об инциденте с профессором Флеминг.
– Наверстаю. – Эван попытался утешить друзей, чувствуя за собой вину.
Открыв учебный портал на своем планшете, он увидел новое сообщение от Шарлотты Фостер. В нем говорилось о том, что она дает им с Эйприл передышку и временно освобождает от сеансов, а также о том, что ректор Беллстрида Анжела Дьюэтт вечером ждет его в своем кабинете. Постскриптум гласил: «Не волнуйтесь, Анжела не собирается вас отчислять».
Во время занятий Эвану некогда было об этом думать, но вечером, когда он не спеша шел в кабинет ректора, он восхищался тем, с какой тщательностью декораторы подошли к украшению и без того чарующе потрясного Беллстрида. В коридоре, который вел к кабинету Анжелы Дьюэтт, Эван наткнулся на совершенно умилительную композицию из пингвинов, играющих в снежки. Фигуры были выполнены в натуральную величину. Ускорив шаг, он быстро прошел мимо – с пингвинами фотографировались девчонки. Он не хотел портить кадр.
Ректор не заставила долго ждать и приняла его практически сразу. У Анжелы Дьюэтт был просторный, хорошо освещенный кабинет с высокими окнами и множеством стеллажей, заставленных старинными книгами, которые хранились здесь, судя по всему, со времен основания Беллстрида. Иногда между книгами встречались и мраморные бюсты (наверное, величайших деятелей искусства – Эван не успел разглядеть).
Анжела сидела за массивным резным столом и внимательно изучала какие-то документы. Когда Эван приблизился, она, не отрываясь от бумаг, указала на кресло напротив. Эван сел и, пока ректор была занята, позволил себе немного осмотреться.
Как и другие аудитории и кабинеты Беллстрида, все здесь
