из роддома, я бы, наверное, посоветовала этому человеку поменьше смотреть мелодрамы.
Но жизнь, как выяснилось, иногда закручивает сюжеты похлеще любого сериала.
Роды начались на две недели раньше.
Я к этому моменту уже почти переселилась в дом — в мыслях, по крайней мере. Реально же он стоял еще не до конца доделанный: где-то не прибиты плинтусы, где-то не повешены карнизы. Я сокрушенно качала головой, а Макар каждые пять минут повторял свое любимое:
— Я же говорил, стройка — дело небыстрое.
Он вообще оказался человеком, который любит повторять «я же говорил».
Но тут справедливости ради надо отметить, что говорил он обычно по делу.
И все равно мы успели.
Потому что если у Макара была военная дисциплина и железные нервы, то в моем арсенале имелось не менее ценное оружие — маркетплейсы.
Я совершенно неожиданно выяснила, что знаю о строительных магазинах и поставщиках больше, чем половина знакомых мужиков. Где дешевле плитка. Где нормальные двери. Где скидки на сантехнику. Где можно взять дорогостоящую паркетную доску на треть дешевле, если не полениться разузнать о ближайших акциях.
Макар сначала смотрел на это подозрительно. Потом уважительно. А спустя пару месяцев он сказал:
— Элла, если бы я раньше знал, что ты умеешь так воевать за скидки, я бы забрал тебя в штаб.
В итоге стройка ускорилась. И, как ни странно, мы не вылетели в трубу, осуществляя свою мечту о семейном гнездышке. Так что когда родился наш сын, дом был пусть и не идеальным, но вполне готовым для жизни.
И вот теперь…
— Ну что, домой? — улыбается Макар, с жадностью вглядываясь в личико сына, конверт с которым ему торжественно вручила акушерка. Подпрыгивающие у его ног дети требуют показать им братика. Макар опускается на колено, гордо демонстрируя старшим младшего. Мне же остается лишь спрятать лицо в огромном букете роз, чтобы снова не разреветься.
Дорогой маленький Илюша ведет себя прекрасно. А дома нас уже ждут. Макар, конечно, не мог просто тихо привезти жену и ребенка. Нет. У него все должно было быть «как полагается». Поэтому на праздник по случаю рождения Ильи, соединенный с новосельем, хоть на полчасика заглядывают все наши близкие.
Мангал дымит не прекращая. Жаркой мяса руководит Иван Сергеевич. А Таня помогает мне с остальным. Хотя, наверное, будет правильнее сказать, что это я ей помогаю.
— Ну, какой парень, а! — радуется Иван Сергеевич. — Богатырь!
— Да ну, дед. Мелкий он совсем.
— Так ведь он только родился… Для новорожденного — вполне крепенький мужичок.
— А когда он откроет глаза? — деловито интересуется Кирюха.
— Когда проснется, — прыскаю я.
— А, так он не слепой?
— Слепыми рождаются только котята, — задирает нос Николь.
Я говорила? Кошку мы все-таки завели, ага. И никто хозяина дома не спрашивал. Просто однажды она прибилась к стройке, и как-то это само собой получилось. Ну, а то, что она потом привела котят… Так мы тоже, знаете ли, не виноваты. Хотя Макар почему-то именно нам это ставил в вину, когда пришла пора этих самых котят пристраивать.
— Можете снять с него костюмчик и положить ненадолго под солнышко, — сказала я, — так быстрее желтушка пройдет.
— Ой, какой он малюсенький, — удивляется Кирилл.
— И красный, — добавляет Николь.
— Это нормально, — усмехаюсь я. — Все дети сначала такие.
— И мы тоже такими были?
— Даже не сомневайся.
— Тогда ладно, — вздыхает Николь. — Тогда оставляем.
Таня тихо смеется и забирает у Николь котенка, которого та зачем-то решила познакомить с новорожденным братом.
— Дай ребенку хотя бы пару дней пожить спокойно, — качает она головой.
— Он должен сразу привыкать к семье, — важно заявляет Николь.
Макар, услышав это, только тяжело вздыхает.
— К семье, а не к зоопарку.
— До зоопарка нам далеко, — поправляет его Кирилл. — Тут хоть бы собачку завести разрешили.
— Никаких собак, — бурчит Макар.
— Пока, — уточняет Кирилл.
Я смеюсь и устраиваюсь поудобнее на скамейке, стараясь не разбудить Илюшу. Он сопит, смешно морщит нос и иногда причмокивает пухлыми губками. Пока непонятно, то ли это послеродовая припухлость, то ли он унаследовал мои вареники. Я немного волнуюсь, считая, что для мальчика это было бы лишним.
Солнце клонится к закату. Теплый воздух пахнет дымом, жареным мясом и морем. Жару разгоняет легкий бриз. В закатном свете наш дом — как картинка! Я до сих пор не верю, что он настоящий.
Терраса, о которой я мечтала. Окна в пол с видом на залив. Кухня, где можно одновременно готовить и смотреть, как дети носятся по двору. Наш с Макаром дом. С ума сойти!
— Элла, — зовет меня мама.
Она сидит рядом с Таней и внимательно рассматривает Илюшу, будто пытается запомнить каждую складочку на его лице.
— Дай-ка мне его подержать.
Я осторожно передаю ей сына.
— Хороший мальчик получился, — говорит она, почему-то глядя на Макара.
— Я старался, — невозмутимо отвечает тот.
Старался он, как же! Вообще-то я залетела. Таблетки пришлось отменить, чтобы подобрать другие. Ну, и вот… Помню, мне как девчонке было страшно признаться мужу, что я в положении. А Милый, кстати, ничего. Нормально отреагировал. Правильно. Хотя я и понимаю, что эта его реакция говорила гораздо больше о его воспитании, чем об искренних чувствах. Впрочем, проникся он ими весьма и весьма оперативно.
— Не зазнавайся, — отмахивается мама, но уголки губ у нее все равно подрагивают.
Поверить не могу, но, кажется, моя мать окончательно капитулировала. Макар ей нравится. Нравится так, что она уже даже не пытается это скрывать.
У мангала тем временем разгорается спор.
— Ты переворачивай, и огонь сбивай! — командует Иван Сергеевич Кирюхе.
— Я и сбиваю! — возмущается тот, — а он вспыхивает снова.
— Значит, опять сбивай. Не то сожжешь нам мясо!
— С корочкой вкуснее.
— Это не корочка, Кирилл, это уголь!
Таня опять хохочет и качает головой. Я смотрю на этих людей, ставших мне по-настоящему родными, и ловлю себя на мысли о том, что все-все мои, даже самые смелые, мечты сбылись.
Дети носятся по двору. Кошка лениво лижет лапу, развалившись на ступеньках. В кристально-чистых окнах отражается закат над океаном. И внутри меня тихо-тихо и спокойно-спокойно. А ведь я всегда знала, что счастье — это не что-то сложное. Его не
