кусочкам. Лапша была простой, горячей, с овощами и курицей, и именно это почему-то действовало лучше любых слов. Напряжение в плечах понемногу отпускало, дыхание выравнивалось, в голове переставало шуметь.
Давид наблюдал молча, не торопя, не лез с вопросами. Только когда она отодвинула пустую миску и сделала глоток воды, он негромко сказал:
— Машина.
Она вскинула голову, нахмурилась, будто не сразу поняла, о чём речь.
— Что, прости? — переспросила она.
— Подарок, — спокойно ответил он. — Я купил тебе машину.
Слова повисли между ними. Ванесса замерла, глядя куда-то мимо него, в отражение неоновой вывески в стекле. Несколько секунд она просто думала, прокручивая в голове цифры, ассоциации, старые страхи. Потом закрыла глаза и медленно выдохнула.
— Это… слишком, — тихо сказала она. — Слишком дорогой подарок. Я не могу его принять.
Давид не нахмурился, не стал давить. Он лишь чуть наклонился ближе, опираясь локтем о стол.
— Ты моя девушка, — произнёс он ровно. — И ты не будешь ни в чём нуждаться.
Она открыла глаза. Взгляд был спокойным, но где-то в глубине — смятение, которое он сразу уловил.
— Дело не в машине, — добавила она спустя паузу.
— Я вижу, — кивнул он. — Тогда скажи. Что именно тебя сейчас цепляет?
Ванесса посмотрела прямо на него, не отводя взгляда, словно решила больше не прятаться.
— Когда меня уволили из «Формулы», — начала она медленно, — я хотела уйти в музыку. Серьёзно. Каин сказал, что у него есть для меня подарок. Что он договорился с лейблом, что всё устроит… — голос на мгновение дрогнул, но она продолжила. — А потом было то, что все видели вчера на экране.
Она замолчала. В кафе звякнула посуда, кто-то засмеялся за соседним столиком, жизнь шла своим чередом, слишком обычная для таких признаний.
Давид ничего не ответил сразу. Он просто придвинулся ближе, так, что их плечи соприкоснулись, и аккуратно, без нажима, притянул её к себе. Его голос прозвучал низко, почти шёпотом, но в нём не было ни тени шутки:
— Я ни за что не сделаю тебе больно. Никогда. Даю слово.
Он не требовал веры, не закреплял обещание прикосновением, не ловил её взгляд силой. Просто был рядом, тёплый, живой, настоящий. И Ванесса вдруг поймала себя на том, что очень хочет поверить. Не потому, что ей обещали слишком много, а потому что сейчас — впервые за долгое время — рядом был человек, который не торопил, не загонял и не закрывал двери.
Она медленно кивнула, будто соглашаясь не с ним, а с собой.
Глава 55
Давид остановил внедорожник у ворот особняка плавно, без лишнего шума, будто ставил точку в длинной фразе. Двигатель замолчал, и в этой внезапной тишине Ванесса все еще доедала взглядом свои мысли, не сразу заметив, что они уже приехали.
— Смотри, — сказал он и кивнул в сторону.
Она машинально повернула голову — и замерла.
Чуть в стороне, под мягким светом уличных фонарей, стоял массивный внедорожник. Темный, почти матовый, с тяжелыми линиями корпуса, широкими колесами и каким-то хищным, уверенным силуэтом. Не машина — зверь. Не для понтов, не для города, а для того, чтобы выживать, проламываться, уезжать оттуда, откуда не уезжают.
— Это… — Ванесса запнулась, не находя слова.
— Твоя, — спокойно сказал Давид. — Бронированная. Спецномера, полная страховка, документы оформлены на тебя. Хочешь — завтра проверишь всё до последней буквы.
Она медленно вышла из машины, почти на ватных ногах, и подошла ближе. Провела ладонью по холодному металлу двери, будто проверяя, не исчезнет ли он, если моргнуть. Машина молчала, была реальной, тяжелой, осязаемой.
«Танк на колесах», — мелькнуло в голове.
Вот так просто? Без условий, без подписей, без скрытых ловушек?
— Давид… — она обернулась, но он уже вышел и стоял рядом, наблюдая за ней внимательно, без улыбки, словно считывал каждую реакцию.
Он протянул ключи. Металл тихо звякнул, когда она взяла их, и этот звук почему-то оказался громче всех сегодняшних слов.
— Мне нужно поработать, — сказал он ровно. — А за ужином можем всё обсудить. Спокойно. Без спешки.
Ванесса кивнула. Кивнула слишком быстро, слишком автоматически, будто слова до нее доходили с задержкой.
Она снова посмотрела на машину. На ключи в своей ладони. На отражение собственного лица в темном стекле — растерянного, ошеломленного, непривычно живого.
Она кивнула еще раз, уже не глядя на него.
И Давид понял: она его услышала. Просто сейчас — не здесь. Сейчас она стояла на границе между «никогда» и «теперь», и эта граница была слишком настоящей, чтобы сразу сделать шаг.
Кабинет был наполнен полутенью и запахом табака. Плотные шторы отсеивали вечерний свет, оставляя лишь узкую полосу у окна, где Давид стоял, опершись плечом о стекло. Фобос и Деймос заняли свои привычные места — один у стола, второй чуть в стороне, будто всегда готовый двинуться первым.
— Акции Смирнова просели еще на четыре пункта за день, — ровно доложил Деймос, листая планшет. — Инвесторы нервничают. Видео сделали свое дело. Паника цепная.
— И это только начало, — спокойно ответил Давид, не оборачиваясь.
Фобос кивнул, словно подтверждая уже известное:
— По тем, кто на записи, возбуждены дела. Побои, незаконное лишение свободы, распространение… список длинный. Пока все под подпиской, но прижмут плотно. Каин ускользнул, но ненадолго. Его уже ведут.
— Хорошо, — Давид стряхнул пепел в пепельницу. — Каримов?
— Перекрыли счета, партнеры открестились, — отозвался Деймос. — Он дергается, но без доступа к деньгам долго не протянет.
Давид наконец обернулся, коротко кивнул и снова посмотрел в окно. Внизу, на подъездной дорожке, Ванесса медленно обходила новый внедорожник, будто не до конца веря в его реальность. Она открыла капот, склонилась, что-то проверяя, провела ладонью по кромке металла, словно знакомясь. В этом движении было столько сосредоточенности и почти детской радости, что Давид невольно усмехнулся.
— Похоже, подарок зашел, — заметил он, выдыхая дым.
Фобос и Деймос тоже подошли к окну. Деймос приподнял бровь:
— Не ожидал, что она примет. С учетом… всего.
— Приняла, — спокойно ответил Давид. — Мы теперь встречаемся. Официально.
Фобос тихо присвистнул, искренне, без иронии:
— Тогда поздравляю. Редко вижу, чтобы ты так… вкладывался.
Давид лишь чуть наклонил голову, принимая поздравление как факт, не требующий обсуждения.
— Фобос, распорядись. Одежда, техника, мелочи. Пусть ни в чем не нуждается и ни о чем не думает.
— Понял, — улыбнулся тот. — Сделаем.
Внизу Ванесса захлопнула капот и на секунду просто замерла рядом с машиной, глядя на нее так, будто мир вдруг дал ей передышку. Давид затушил сигарету, чувствуя редкое, непривычное спокойствие. И впервые за долгое время ему было важно не то, как складывается партия,
