О, ты заварил чай! Чудесно.
Я нахмурился.
— Ты что такая весёлая с утра? Ты под кайфом?
Фрейя посмотрела на меня, её губы изогнулись в хитрой улыбке.
— Увы, нет. Я просто решила быть счастливой.
— Нет. Ты самозванка. Моя сестра никогда не бывает счастливой.
— О, ты злобный хрыч, Уильям. — Она схватила кухонное полотенце и лениво замахнулась на меня. — Я недавно поговорила с Грейс. У меня был момент, и она привела меня в чувство.
— Всё, что ты только что сказала, пугает меня сильнее, чем ты можешь себе представить.
Фрейя налила себе чай и заглянула в мою кружку, доливая в неё из чайника, не спросив разрешения.
Да.
Мне было страшно.
— Я плакала, потому что мои туфли застряли в Эдинбурге, — объяснила она, помешивая чай. — Может, я была немного несправедлива ко всем, но Грейс отвела меня в сторону, усадила и напомнила, что Джеймсу совершенно неважно, в каких туфлях я буду. Как, впрочем, и всем остальным.
— Она права, — согласился я.
— Уильям, — укоризненно произнесла Фрейя. — Она напомнила мне, что самые важные люди уже здесь или смогут приехать, и не имеет значения, что на мне будет надето. Мне не нужны туфли или платье, чтобы выйти замуж, мне нужен только Джеймс. — Она на мгновение замолчала. — Ну, и еще священник с свидетелем, но это уже технические детали.
— У тебя есть и то, и другое, — добавил я.
— Верно. В любом случае, Грейс указала, что мои уличные фотографии всё равно не будут в туфлях на каблуках, потому что я наверняка сломаю ногу на льду и снегу.
— Честно говоря, ты можешь это сделать в любых туфлях.
— Я знаю. Вот почему я буду в резиновых сапогах.
Я уставился на неё.
— Ты наденешь резиновые сапоги на свою свадьбу?
Она пожала плечами.
— Грейс предложила мне пару своих туфель, потому что у нас один размер, но сапоги кажутся более разумным вариантом.
— Ты собираешься идти к алтарю в резиновых сапогах?
— Да. Ты сам только что сказал, что никому неважно, в каких туфлях я буду. Почему это должно иметь значение, если это будут сапоги?
— Я думал, ты наденешь их только на улице. Ты будешь скрипеть, идя по проходу, как клоун на заказ, Фрейя.
Она рассмеялась, усаживаясь на табурет.
— Может быть. По крайней мере, это будет смешно.
Я моргнул.
— Ты меня сейчас пугаешь.
— Ой, перестань. Я знаю, что была ужасной, и мне очень жаль. Правда. Я так увлеклась подготовкой к свадьбе, что забыла о том, что действительно важно — о браке. Грейс помогла мне осознать это сегодня утром. Свадьба — это всего лишь средство достижения цели, а цель в том, чтобы я провела остаток жизни с Джеймсом.
Уголки моих губ дернулись в улыбке.
— Тебе стоит добавить это в свои клятвы.
Её лицо просияло.
— Быстро, дай мне свой ноутбук.
Я открыл новый документ и передал его ей, и она быстро набрала фразу и сохранила документ.
— Сможешь отправить мне это по почте позже?
— Конечно. Это самое милое, что ты когда-либо говорила.
Она вздохнула и закрыла документ, затем замерла.
Чёрт. Я просматривал наши старые фотографии. Папа оцифровал их все и загрузил на онлайн-диск и другие физические носители на случай, если оригиналы когда-нибудь потеряются, и я как раз был в этом диске.
— Зачем ты их смотришь? — спросила Фрейя, чуть повернув ноутбук ко мне. — Боже, какие старые фотографии. Сколько мне здесь лет? Девять?
— Десять, — ответил я. — Это лето перед нашим переездом.
— Странный набор фотографий для просмотра. Постой. — Она прищурилась, наклонившись ближе к экрану. — Это поместье Локсфордов? Это что, день рождения?
— Да.
— Погоди. — Она увеличила изображение и указала на рыжеволосую девочку с щербинкой между зубами. — Она выглядит как...
— Грейс, — закончил я за неё.
Фрейя резко повернулась ко мне.
— Грейс?
— Да. Это Грейс.
На лице моей сестры промелькнуло замешательство, а затем оно медленно сменилось осознанием.
— Вот почему она показалась мне такой знакомой, — сказала Фрейя через мгновение. — Мы были друзьями, когда были детьми. Но когда мы вернулись, её родители уже развелись, и она больше не жила в Локсфорд-хаусе. Кажется, ты уже был в университете.
— Это так произошло?
— Да, я помню это. Мы были хорошими друзьями, и было одно лето за пару лет до этого, когда ты, она, Макс, Фред и его сестра были неразлучны.
— Я не помню.
— Ты, наверное, был слишком мал, чтобы запомнить это ясно. — Она перешла к следующей фотографии. — Но я помню, что казалось, будто она просто исчезла с лица земли, и после того как мы вернулись в Оксли, я уже училась здесь, в университете, — вспомнила Фрейя. — Так что я её больше не видела. А ты?
— Нет, пока мы не столкнулись друг с другом у кафе и, видимо, не узнали друг друга. — Я забрал у неё ноутбук и посмотрел на фотографию. На ней была группа детей на чьём-то дне рождения — вероятно, на дне рождения Грейс, учитывая место — Локсфорд-хаус, и я мог назвать каждого из них.
Все дети из высшего общества предназначены к титулу, будь то по наследству или через брак. А если не титул, то вполне комфортная жизнь с кем-то, у кого есть деньги, как у моей сестры.
Это был своего рода моментальный снимок привилегий.
Неудивительно, что Грейс больше не хотела иметь с этим ничего общего.
— Так вы действительно не встречаетесь, — заключила Фрейя.
— Нет. Мне нужна была пара, и она согласилась быть ею на выходные. Я не сказал ей, кто наши дедушка с бабушкой, а она не сказала мне, кто она. Грейс узнала только когда мы практически приехали сюда.
— А как ты узнал, что это Грейс?
— Ну, после того как ты заявила, что узнала её, и устроила свою маленькую тираду, я думаю, что мама тоже начала искать. Она узнала её благодаря матери Грейс. — Я пролистал фотографии, пока не нашёл снимок мамы, Фрейи, Грейс и женщины примерно маминого возраста, которая выглядела точно так же, как Грейс сейчас, только на несколько лет старше.
— Ого, — выдохнула Фрейя. — Грейс выглядит точь-в-точь как она. Разве её мама не умерла давно?
— Более десяти лет назад. В любом случае, наша мама её узнала, поговорила с ней, и Грейс призналась ей. Потом она рассказала мне вчера вечером.
— Ты зол, что она не сказала тебе?
— Нет. Я ведь тоже не сразу сказал ей, кто я такой, и она была права, когда сказала, что если бы я сразу раскрыл, кто я, она бы не поехала,
