для меня щекотливая. Я устала сидеть без дела и занялась поиском новой клиники. Захар хотел помочь, но я отказалось. После первого же собеседования я согласилась выйти на новое место. И первые смены все было неплохо. Конечно, кабинет сильно уступал моему прошлому месту работу, но это, скорее всего, дело привычки. И мою инициативу с небольшими подарками для маленьких пациентов поддержали. Но… Я не чувствую себя там на своем месте.
Все хочется переделать. Особенно подход персонала к работе. На меня смотрели как на неопознанный летающий объект, когда я отказалась уходить в субботу раньше только потому что никого не было по записи. Работаем до семи вечера — значит, до семи вечера. Для меня это база, а вот для моей новой медсестры и администратора эта же самая “база” оказалась раздражающим фактором. Они хотели уйти домой пораньше.
— Нравится или не нравится. Что тут сложного?
— И нравится, и не нравится. Сначала было неплохо, а потом началась притирка. Пока этот процесс продолжается. А как увидели, на какой машине я езжу, так вообще странно себя стали вести. В лицо улыбаются, а стоит отвернуться — дротики злости в меня бросают. И еще все время выспрашивают о личной жизни. Кто мой муж, чем он занимается, где познакомились, что он дарит.
— Ничего удивительного.
— Как раз-таки это удивительно! Мы работаем вместе! Это единственное, что должно их волновать. И нормальные человеческие отношения, а не разговор через губы и палки в колеса по мелочам.
— Даже так?
— То на одно время пациентов случайно запишут, то докричаться медсестру во время приема не могу. То неубранный штифт от прошлого пациента в плевашке обнаружу. Представляешь?
Быстро перестраиваюсь на крайнюю правую полосу для спонтанного сворота, проверить, поедет ли за мной джип. Точно, мания преследования.
— А ты что?
— Стараюсь говорить вежливо, — усмехаюсь, а сама посматриваю в зеркало заднего вида, — не хочется портить отношения с новым коллективом. А вот из-за штифта отчитала медсестру. Сильно.
— Не пытайся быть хорошей для тех, кто к тебе плохо относится только потому что ты красивая, успешная, счастливая и не жалуешься на несправедливость жизни. Еще и работу свою любишь и не отлыниваешь от нее! Для злых и неудовлетворенных жизнью людей это же как красная тряпка!
— И что ты предлагаешь? Разнести все там? Быть стервой? — ухожу вправо и выдыхаю, когда за мной пристраивается совсем другая машина.
— Знающих себе цену, имеющих свое мнение и не лебезящих перед другими итак считают стервами. И тех, кто не дает сесть себе на шею. Разносить нет смысла. Они же все взрослые. Все понимают. Им со своим гнильцом нормально живется. Их не переделаешь. А вот ты можешь выбирать, оставаться тебе там, где плохо, или нет.
— Когда ты стала такой мудрой? Младшая сестра учит меня жизни, — Марьяша хохочет в ответ. — Я согласна со всем, если что.
— Тебе же Захар предлагал помощь с клиникой. Зачем отказалась?
Я удивляюсь, что теперь сестра так много знает о моей жизни. Мы созваниваемся через день, и подолгу болтаем. Сначала было много пауз и неловкости, но с каждым новым созвоном и встречей, мы становимся ближе друг другу, роднее. Это определенно лучший этап нашего сестринства. Хотя рассказываю я не все. Например, я молчу о сообщении с незнакомого номера, единственном за все время с поездки в Аршан. “Наслаждайся жизнью, пока можешь. И оглядывайся. Расплата близко” — помню его наизусть. Говорю об этом я только Даше и Саше. Захару не стала. У него и так проблем куча, а тут я еще с периодическими припадками от жены бывшего.
Захар не посвящает меня в подробности его проблем в бизнесе, в основном я узнаю новости от Саши. Она мой разведчик в делах наших мужчин. На прошлой неделе у них был поджог какого-то склада. В клубе идет масштабная проверка от контролирующих органов. И один из подрядчиков на стройке разорвал контракт и просто не вышел на свой фронт работы.
Шишкин пропадает на работе. Мы договорились, что воскресенье — только наш день, не для работы. А потом я же первой и нарушила эту договоренность, когда мне поставили смену именно на воскресенье, хоть я и предупреждала, что в эти дни работать не буду. Другой врач не вышла по личным причинам на работу и срочно вызвали меня. Захар отнесся к этому с пониманием. И я учусь у него этой терпеливости. Да я взрослею прямо-таки на глазах, вливаясь по ускоренной программе в совместное проживание.
— Хочу сама. Без Захара. Иначе он станет моим папочкой, а не мужчиной. Нет. Это даже не обсуждается.
— Что тебе Даша сказала по этому поводу?
— Ничего хорошего, — теперь смеюсь я. — Она хочет, чтобы я нашла себе классное место и забрала ее к себе.
— Поддерживаю. Этот ресторан? — показывает сестра, пока я ползу по дороге, высматривая место для парковки попросторнее.
— Этот. Так, отлично! — радуюсь удачному месту недалеко от входа. — Не торопись, колобок! Помогу выкатиться, а то шлепнешься еще.
Подаю Марьяше руку, и мы идем обедать. Как же хорошо жить, когда ты в мире с собой и своими близкими, и в целом все хорошо. Успеваю поймать весенние лучи солнца и легкий теплый ветерок, колышущий мои легкие кудри. Варвара Борисовна и заморочки с локонами. Если бы кто-то рассказал мне, что я добровольно начну тратить на это время и даже носить платья и юбки вместо удобной спортивной одежды — рассмеялась бы в лицо. Но теперь мне это даже нравится. Во мне столько женской энергии, что хочется украшать цветущей собой весь мир. И быть для Шишкина самой желанной женщиной на свете. Единственной желанной.
Глава 23
Варвара.
— Поаккуратнее, пожалуйста, — отпрыгиваю от резко открывшейся перед моим носом двери модного ресторана “Пришел-наелся”. Сразу ищу рукой Марьяшу, проверяя, все ли с ней в порядке. Делаю мысленную пометку всегда заходить и выходить первой. А то дикие люди снесут мою беременяшку и не заметят.
— Ты! — человек, который так толкнул дверь, сейчас стоит и смотрит на меня. Явно не собирается извиняться. И этот человек тоже беременный.
— Елена Александровна, — заменяю легким кивком приветствие. — Тоже рада вас видеть.
Вообще-то не особенно. Это сарказм, ирония или как там это называется. Если бы не ее нестабильное эмоциональное состояние из-за беременности, я бы сказала ей пару ласковых за все ее попытки меня запугать. Припоминаю сразу и венок погребальный, и угрозы в праздники, и недавний “привет”.
Отхожу в сторону, оставляя пространство для прохода.
