Она двигается на меня. Не собирается уходить. Краем зрения успеваю заметить движущийся черный Land Cruiser, с теми же черными стеклами. Та же машина? Не успеваю заметить, есть ли номерной знак, как внедорожник теряется за потоком других машин.
— Здравствуйте, — машет ей рукой Марьяша, и я вновь возвращаюсь вниманием к бывшей начальнице. — Я вас помню с женской консультации. Мы с вами несколько раз в очереди на кровь рядом стояли.
— Здравствуйте, — натягивает улыбку Елена Александровна.
Эта безумно красивая женщина даже в положении выглядит восхитительно. И я в который раз поражаюсь: как таким богиням можно изменять?!
— Варвара… Борисовна, нам надо поговорить.
О, нет, при сестре я не готова говорить ни о том, что я была любовницей женатого мужика, ни о том, что его жена была беременной, а дома его ждали дети, пока мы играли в отношения, ни о том, что, очевидно, о моем позоре и их непростых семейных отношениях знает вся клиника.
— Не думаю, что это хорошая идея. Давайте просто забудем о существовании друг друга.
Елена Александровна приподнимает одну бровь и оценивающе смотрит на меня, потом, чуть добрее, на Марьяшу, задерживаясь на ее животе.
— Когда? — задает бестактный вопрос о сроках родов. Любой вопрос о беременности: о ее наличии или отсутствии, поле ребенка, выбранном имени и так далее — нагло наступает на личные, даже интимные границы женщины.
— Скоро, — добродушно отвечает ей сестра. — А вы?
— Ко мне на ты. А я не скоро.
— Вот и поговорили, — вмешиваюсь в их пустой разговор, из которого меня бесцеремонно вытеснили. — Извините, но мы жутко голодные. Если я сейчас не покормлю свою сестру, то она съест меня вместе с рестораном. Всего хорошего, Елена Александровна. И… пожалуй… я не буду оглядываться, — даю понять, что я ее не боюсь, возвращая ей ее же слова из последнего сообщения.
— Как знаете, Варвара Борисовна. — Снова эта приподнятая удивленная бровь и оценивающий взгляд, как будто я прямо сейчас предлагаю ей отдать мне ее мужа. — У нас с вами больше общего, чем вы думаете. Я не прощаюсь.
Захожу в просторный ресторан и настраиваю себя на позитивный лад. Здесь отменно готовят, классный интерьер и бесшумная, ненавязчивая работа официантов. Именно поэтому это место так любит Захар и его окружение. Я не позволю одной неприятной встрече испортить обед с сестрой. Тем более, что Захар обещал к нам присоединиться, если получится ненадолго вырваться.
Заказанный столик у окна уже нас ждет. На подходе к нему забираю у официанта меню и прошу принести воду и подушку для Марьяши, у нее постоянно болит спина, себе — двойную порцию крепкого кофе без молока. Мне жизненно необходимо взбодриться.
— Повернись, — командую и принимаюсь небольшими вдавливающими движениями массировать Марьяше поясницу.
— Это лучше секса, — стонет сестра и облокачивается о стол, чтобы занять более устойчивое положение. — Когда ты пузатая, естественно. О, да, да, вот так.
— Ты уж потише да-кай, а то на нас с соседних столиков уже косятся. Вызовут полицию нравов и арестуют. Ты же знаешь, как у нас теперь строго со всем, что не укладывается в нормы поведения добропорядочных граждан? Скоро и секса не будет, а детей в капусте будем находить, — шучу и забираю у подошедшего парня подушку. — Спасибо. Вот так, — помогаю сестре устроиться. И только когда она перестает гримасничать в полулежачем положении пододвигаю к ней стакан воды, который даже не заметила, как принесли.
— Ты лучшая сестра на свете. Всегда знала, что ты не такая злючка, какой хотела казаться.
— Прости. Мне правда жаль, что я тебя так… — не хочу произносить слово “ненавидела”, как всегда себе придумывала. Оно неправильное, приправленное аффектом ревности к младшей сестре. Скорее я ненавидела себя, что не дотягиваю до любимой дочери в глазах родителей и стравливала свою боль, злость, отчаяние на сестру. — Так обижала тебя. И мне все еще стыдно, что я тогда выкинула твоего любимого поросенка. Прости.
— Хрю-хрю, — вздыхает Марьяша, оторвавшись от воды. — Вот его я тебе не прощу! Эта розовая мордочка с пятачком была моей любимицей. Мне же Хрю-хрю подарил папа. А он, как ты помнишь, редко сам что-то покупал. В основном это было на маме. Ладно, за мою охренительную коляску прощаю тебя! Тем более, что тогда я заслужила твое наказание. Я же изрисовала и изрезала все твои школьные тетради. Добывала твое внимание, как умела. На твоем месте, я бы тоже была в ярости.
— А я и не помню этого. Только свой мерзкий поступок. Я потом весь вечер рылась в мусорном баке, но так и не нашла игрушку. Прости, а? И у меня для тебя кое-что есть, — достаю из сумки маленького вязаного поросенка в смешном комбинезоне и желтом колпаке. Он стоял на витрине недалеко от кассы, и, пока нам упаковывали коляску, я быстро его купила. — Это, конечно, не Хрю-хрю, но…
— Варька… — сестра вместо того, чтобы меня окончательно простить за детскую обиду и принять компенсацию за выкинутую игрушку, начинает плакать.
— Эй, что не так? Ты чего? Не нравится?
Мне приносят дымящийся кофе, а мы так еще и не открыли меню. Показываю официанту, что пока не готовы сделать заказ.
— Это… даже лучше коляски! Он самый лучший. Спасибо, — растроганно отвечает сестра. — Да не смотри на меня такими круглыми глазами. Просто беременная истерика. Я теперь по любому поводу могу разреветься.
— Напугала меня! — оставляю на ее волосах шутливый щелбан.
— Но даже не беременная, я бы все равно разревелась. Это самый лучший подарок в моей жизни. Ты меня любишь. Сильно. Раз помнишь.
— Конечно, люблю, — теперь слезы на глаза наворачиваются и у меня. — Твори беременные истерики заразны! Теперь вот тоже готова разрыдаться! Так, давай уже выбирать. — Даю одно меню плачущему колобку, а второе оставляю себе. — Я буду грибной суп и что-нибудь еще.
— Здравствуй, Варвара.
Я поворачиваюсь на до боли знакомый голос и прошу у благосклонной Вселенной, чтобы я ошиблась. Но я не ошибаюсь. Передо мной стоит Глеб. Явно навеселе. Причем сильно навеселе. Выглядит он так себе. Помятый какой-то. Мало что в его внешнем виде выдает былую лощеность. Но, готова поспорить, носки у него как всегда белые.
Глеб, видимо, обедал здесь с женой. Теперь понимаю, почему она так “рада” была увидеть меня. Надеюсь, Елена Александровна не увидела в моем случайном появлении в ресторане тщательно спланированную встречу с моим бывшим.
— Здравствуй.
Я отворачиваюсь к сестре с полной демонстрацией окончания несостоявшегося разговора. Правила приличия соблюдены и с бывшим работодателем я поздоровалась.
— Я не могу до
