вырывается у нее, но она тут же смягчает тон: — Пора залечить старые раны, и что для этого может быть лучше, чем вечеринка на Хэллоуин?
— Я могу придумать много вариантов получше, – бормочу я себе под нос, получая удар каблуком по ноге.
Черт, забыл, что она дерется грязно.
— Ну, так что думаешь?
Линкольн лишь пожимает плечами, но улыбка не сходит с его лица. Он никогда не сможет отказать Кеннеди. Скажи она, что хочет вечеринку на Луне – он бы и там ее организовал.
— Но только по приглашениям, разумеется. Чтобы создать ажиотаж. Так все захотят попасть. Открытый вход будет не так привлекателен.
— Как скажешь, милая. Ты здесь главная.
— Видишь, Ист? Вот как надо обращаться с дамой. Записывай, – она самодовольно подмигивает мне.
— Да уж, особенно учитывая, как это "сработало" для Линка в прошлом, – саркастически парирую я, но тут же вспоминаю, что с этими двоими лучше помалкивать. Нога Линкольна резко бьет меня по голени, а каблук Кеннеди в тот же миг впивается в мой палец, заставляя расплачиваться за свой длинный язык. — Твою мать! – вскрикиваю я от боли.
Кеннеди лишь криво ухмыляется и тут же переключается на планы вечеринки, увлекая за собой Линка. Я наблюдаю, как бедняга готов ползать перед ней на коленях, исполняя любой каприз. Не желая снова нарваться на ее гнев, я даже не спорю, когда она требует привести с собой пару. Лишь покорно киваю, надеясь, что это спасет остальные пальцы ног от ее убийственных каблуков.
Мы не успеваем опомниться, как время давно перевалило за обеденное, напоминая, что пора возвращаться в кампус, если не хотим прогулять еще одно занятие.
Сделав несколько шагов от кафе, Кеннеди замирает:
— Ой, какая же я растяпа! Я кое-что забыла внутри.
— Подождать тебя? – галантно предлагает Линк.
— Нет, все в порядке. Идите, я вас догоню.
— Хорошо, я подгоню машину, – он поворачивается и направляется вниз по тротуару.
— Встретимся в кампусе! – кричу я ему вслед. Он кивает и продолжает свой путь.
Я же остаюсь на месте, наблюдая через витрину, как Кеннеди возвращается к нашему столику – точнее, к тому, что за ним. Я вижу, как Тиффани и Лиса бледнеют с каждым ее словом. Ее лицо сохраняет сладкое, как пирог, выражение, но я уверен – слова далеко не столь приятны. Не могу сдержать усмешки, когда одна из девушек начинает рыдать, а другая бежит в туалет – наверное, блевать. Довольная, Кеннеди выпрямляется и выходит на улицу, сияя улыбкой.
— Полегчало? – спрашиваю я с ухмылкой.
— О да, значительно.
После этого небольшого инцидента оставшаяся часть дня показалась пресной. Ситуацию не улучшало и то, что у нас со Скарлетт не было ни одного общего занятия. А поскольку сегодня у нее репетиция хора, после пар я остался без дела. Дел, конечно, хватало – например, отогнать мой пикап в автосервис в Саутсайд, – но сегодня мне было не до этого.
Внезапно до меня дошло: с тех пор, как в нашей жизни появилось Общество, все наши мысли крутились только вокруг него, не оставляя места ничему другому. Я даже не помню, когда в последний раз брал в руки чистый альбом, чтобы просто рисовать все, что придет в голову. Если не считать набросков профиля Скарлетт в тетради во время бесконечных скучных лекций профессора Донавана, у меня совсем не осталось времени заниматься тем, что я люблю больше всего.
Пока мы не покончим с Обществом раз и навсегда, ни у кого из нас не будет такой роскоши, как свободное время.
С этой мыслью я еду к Линкольну, надеясь, что мы сможем разузнать что-то новое о нашем зловещем враге. Проезжая через ворота, я замечаю знакомый "Порше" рядом с "Ягуаром" Кольта, и это пробуждает мое любопытство. Войдя внутрь, я слышу смех Стоун где-то наверху – значит, Финн сейчас чем-то занят и не сможет объяснить, почему его любимая машина снова в его владении.
Поскольку машина Кольта тоже была у дома, начинаю искать его в огромном особняке. В конце концов я нахожу своего друга с голым торсом, растянувшегося на шезлонге у бассейна и впитывающего витамин D, чтобы его пресс выглядел еще привлекательнее. Кольт всегда был самовлюбленным ублюдком, но, наверное, я бы тоже таким был, будь я словно сошедшим с обложки журнала.
— Ты в курсе, что уже октябрь? Никто не ждет, что ты будешь загорелым, – подкалываю я.
Он просто показывает мне средний палец, не открывая глаз, наслаждаясь последними лучами солнца Северной Каролины.
— Только что видел тачку Финна снаружи. Что за дела?
— Его старик приходил сегодня. Думаю, "Порше" – это его способ вернуть расположение Уокера.
— Судя по твоему тону, не сработало, – усмехаюсь я, опускаясь в шезлонг рядом с ним.
— А ты как думаешь? – Кольт открывает глаза, уголок его губы кривится в брезгливой усмешке. — Не виню Финна за то, что он хочет видеть, как его отец ползает на коленях. Хэнк заслужил попотеть. Я бы поступил так же, будь я на его месте.
— Но в этом и разница между отцом Финна и твоим. Твой никогда не попытался бы выгнать тебя.
— И что, я должен быть благодарен? Уверен, у старика такая мысль возникала миллион раз. Просто Колин держит его на коротком поводке.
Я ничего на это не отвечаю. Я понимаю, почему Кольт не в восторге от своего отца, но его неуважительные слова о матери режут мне слух. Возможно, потому что я готов отдать жизнь за свою. Сомневаюсь, что Кольт когда-либо пожертвовал бы собой ради кого-то.
Хотя нет, это неправда. Он сделал бы это ради Линкольна.
Наверное, в каком-то смысле он уже это делает.
Кстати, о Линкольне…
— Я подумывал съездить в Шарлотт. Составишь компанию?
— Я сейчас немного занят, – зевает он, потягиваясь и снова закрывая глаза.
— Занят он, черт возьми, – смеюсь я, пиная ножку его шезлонга.
Я встаю и швыряю ему в лицо его же рубашку. Он ловит ее с раздраженным ворчанием.
— И что такого важного в Шарлотте, ради чего нужно ехать два часа?
Я игнорирую его недовольный тон и нависаю над ним, заслоняя солнце, чтобы тот понял: он едет,
