ее, вкладывая в каждый толчок все сомнения и ярость этой ночи. Я отдаю ей все свою ревность. Все свое разочарование. Весь свой гнев. И она принимает все, словно это лучший подарок. Я настолько жестко ее трахаю, что у меня темнее в глазах, и когда она она кричит мое имя, снова кончая, я тоже отпускаю себя. Меня пронзает белый свет, подтверждая, что ничто из того, что я когда-либо делал в своей жизни, не сравниться с этим.
Любить Скарлетт так, как умею только я.
Наши тела продолжают дрожать, последствия такого оргазма в новинку для нас обоих. Скар всегда была скромницей, и я сомневаюсь, что у кого-то до меня получалось довести ее до такого. Но я? Я перетрахал пол Эшвилла, и ни одной женщине не удалось так меня уничтожить.
Мы валимся на кровать, задыхаясь, наши сердца не спешат успокаиваться. Она молча лежит, пока я встаю, чтобы пойти в ванную. Я выбрасываю презерватив, беру небольшое полотенце и смачиваю его теплой водой. Когда возвращаюсь, Скарлетт все еще смотрит в потолок. Раздвинув ей ноги, я аккуратно вытираю ее. Затем бросаю полотенце на пол и ложусь рядом.
— Что мы делаем, Истон? – задумчиво спрашивает она.
Мы одновременно поворачиваемся на бок. Я снова провожу большим пальцем по ее нижней губе, так же, как нежно и податливо она целовала меня днем в церки ее дяди.
— Разве это важно?
Она закрывает глаза.
— Нет, – шепчет она, но я чувствую, как эта ложь касается моей кожи, проникая внутрь.
То, что произошло между мной и Скарлетт, случилось задолго до того, как Общество вмешалось в наши жизни. Возможно, когда свели нас, они сделали мне одолжение – и в то же время обрекли на погибель. Скарлетт всегда была моей слабостью. Слабостью, которую я держал на расстоянии – и не без причины. Я всегда знал: если позволю себе быть с ней, то потеряю в ней себя. Стану лгать себе, будто заслуживаю ее, хотя прекрасно знаю, что это не так.
Она тоже это знает.
Может, она и лежит в нескольких дюймах от меня, но стены между нами уже снова возводятся. Я чувствую, как она отдаляется. Когда она, наконец, поворачивается ко мне спиной, неумолимый кулак сжимает мое сердце, и боль от его хватки становится невыносимой.
Мне стоит уйти.
Мне стоит уйти, пока я не причинил нам еще больше вреда.
Но я не могу сдвинуться с места.
— Я не знаю, что мы делаем, – говорю я, ненавидя каждую секунду, что нас разделает эта каменная стена.
— Я тоже не знаю, – ее ответ едва слышен.
— Хочешь, чтобы я ушел?
— Да, – бормочет она, но я не отдаляюсь.
Вместо этого я обнимаю ее и с облегчением вздыхаю, чувствуя, как она снова расслабляется в моих руках.
— Тогда я уйду, – говорю я ей.
Она коротко кивает, но затем кладет свои руки поверх моих.
Сегодня ночью я никуда не уйду.
Не уйду.
Не сегодня.
Возможно, никогда – и это пугает меня больше всего на свете.
Потому что за такое короткое время Скарлетт подтвердила все мои многолетние подозрения. Она – часть меня, и если я продолжу идти этим путем, то не смогу отпустить ее, даже зная, что должен.
Общество сказало, что для искупления моих грехов я должен развратить самую непорочную из душ.
Они сказали, что мое искупление начнется со Скарлетт.
Но дело в том, что на ней оно и закончится.
Глава 16
Истон
— Вижу, ты как обычно хмуришься, – выговаривает мне Кеннеди, когда я вхожу в "Гринд".
Я не вижу, но ощущаю, как она закатывает глаза, пока я подсаживаюсь к ней в нашу привычную кабинку.
— Хватит меня донимать, Кен. Дай хотя бы кофе выпить, прежде чем выслушивать твои жалобы. Слишком уж рано для этого, черт возьми.
— Уже одиннадцать, Ист! Практически обед, – отчитывает она, отбрасывая длинные светлые волосы с плеча, чтобы я как следует разглядел ее недовольную гримасу. — И вообще, что ты здесь делаешь? Разве сейчас ты не должен быть на истории? Финн вроде бы говорил, что у вас сегодня тест.
— Следишь за мной, детка? Как мило.
Я пытаюсь ущипнуть ее за обе щеки, но она шлепает меня по рукам.
— Ты же знаешь, что Прайс взбесится, если ты завалишь еще один предмет.
— Мне абсолютно плевать на мнение придурка Дика.
Я разваливаюсь на сиденье, не испытывая ни малейшего желания обсуждать отчима. Одна головная боль за раз – мой принцип. А в последнее время этих "головных болей" у меня стало больше, чем я могу вынести. Я всю ночь не спал, думая о Скарлетт. Провел бессонные часы в попытках понять, как заставить ее открыться мне – и, надеюсь, рассказать, что связывает ее с Обществом, – без того, чтобы спрашивать напрямую. Мне точно не нужно добавлять к этому еще и разочарование отчима.
— Она права. Ты явно заставляешь Кольта побороться за первое место в категории "угрюмых" – вставляет Линк с насмешливой ухмылкой.
— Иуда.
— Ой, ну хватит, Ист. Ты же знаешь, что если у тебя проблемы с девушкой, ты всегда можешь прийти ко мне, – Кеннеди оживленно поднимает брови.
— Ты ни слова от меня не услышишь, крошка. Так что хватит выуживать.
— Хмф! С тобой вообще не веселело! – она надувает губы и скрещивает руки на груди.
— А он вообще когда-нибудь веселится? – добавляет Линк с тем же
