была тебя удержать.
Я сглотнул. Молчал. Тупо было говорить, что это ни хрена не значило. Что я не хотел ее даже. Пусть это и было правдой, но любое оправдание звучало бы… как блевотина.
Она кивнула. Сука, кивнула будто приговор вынесла.
— Хочешь, чтобы рассказал, как трахал ее? — меня вздергивало в воздух, как цепь под током.
— Не хочу, — мотнула головой. Голос потухший.
— Да брось, тебе же нравится про нее со мной тереть! — скалился, зверел.
И тут она подняла лицо.
Слезы. Настоящие. Из-за меня.
Мне будто гаечный ключ в глотку протолкнули. Ей было больно. Также, как и мне. Смахнула слезы резким движением, встала, отвернулась к мойке.
— Она теперь живет с тобой?
— Хорош уже, Варь… — я вскочил.
— Живет?! — заорала, ладони в стол вдавились, будто хотела расколоть его.
— Да.
И тут смех ударил по ушам. Разрывающий, безумный.
Как крик. Нет-нет-нет, я уже знал, что это плохо.
Я кинулся к ней, схватил за плечи, хотел прижать, успокоить. Она выскользнула, как вода сквозь пальцы.
— Благодаря мне вы сблизились, надо же. Я рада. Охренеть как рада, — всхлипывая, вытирала лицо.
— Вранье.
— Вранье — приходить ко мне и говорить, как подыхал без меня, пока трахал ее! — голос сорвался на визг.
— Варя, тормози.
— Ты мудак, Рома! — она кричала, как будто этим могла выцарапать меня из себя. — Мудак!
Я схватил ее. Стиснул.
— Мудак, — я припал щекой к ее горячей макушке. — А ты кто? А? Давай, скажи, что тебя не трахал этот кучерявый из ресторана!
— О, ты даже не представляешь, как он хорош в постели, — она ядовито зашипела.
— Закрой рот, — я тряхнул ее за плечи.
— Он превосходный любовник, — она швыряла в меня слова, буравя взглядом.
— Да заткнись уже! — внутри рвалась пружина.
Она взвыла и оттолкнула меня. Я дернул ее на себя и вернул к груди.
— Ты такая дура, блядь, — я целовал ее пульсирующий висок, пока она рыдала на моем плече, вцепившись пальцами в футболку на спине.
Мы были два идиота, мокрых, трясущихся, больных.
Я опустил голову. Смотрел ей в глаза.
— Поговори со мной, Варька. Пожалуйста.
Она все еще молчала. Сильная, красивая, с глазами, полными льда и огня.
Взял ее руки в свои.
— Мы в полном дерьме, Барбариска. Но с тобой я хочу еще. Хочу весь твой бардак, все твои закидоны, твои волосы на раковине.
Она уныло ухмыльнулась.
— Хочу тебя всю.
— Как ее? — улыбнулась так горько.
— Это другое, Варь, — я покачал головой. — Она не выдержит. Оставить ее и уйти — самое простое. Ты думаешь, я струсил? Нет. Я, я будто в ответе за нее. Я разрушил ее, ты видела сама, как могу теперь бросить одну? Я знаю ее с детства. Она держалась меня всю жизнь, как… младшая сестра.
— Младших сестер не трахают, Ром, — она нахмурилась. Я выдохнул. — И что дальше? — она подняла на меня глаза, как будто выстрелила. — Ты ведь никогда не оставишь ее.
Правда полоснула по животу.
Я молчал. И она молчала.
Потом я хрипло выдавил:
— А ты оставишь это? — я обвел глазами комнату. — Ради меня откажешься? Променяешь на убогую хрущевку?
Я, блядь, знал ответ. И она тоже.
— Вот видишь, Ромашка… — она выдохнула. Горько улыбнулась. Слезы стояли в глазах. — Мы никогда не выберем друг друга. Поджала губы. Сука, почему так тошно? — Нас друг для друга мало, выходит.
Больно стало дышать. Пусть замолчит.
— Недостаточно, чтобы что-то менять, — она коснулась моей щеки, как прощения просила. Или отпускала. Не понял.
Я качнул головой. Что она несет?! Чушь собачья!
Я, сука, как бездомная псина, хвостом бью, когда она просто смотрит на меня. А без нее глохну, мать ее. Не живу. Не ем. Не сплю.
Недостаточно, сука?!
— Не, Варька, не так. Это я просто тебе не нужен.
Она заламывала пальцы. Кусала губы. Но… молчала.
Ни слова.
— В этой твоей новой жизни мне нет места. Пока ты тонула в дерьме — мое дерьмо тебя не пачкало. Там мы были одинаковые. А теперь чистенькая Барбара вернулась, — я выдохнул сквозь зубы, а она от моих слов вздрогнула, как от пощечины, — и ей Ромка больше не подходит.
Глаза жгло, будто бензин плеснули.
Что-то во мне рвалось, хрипело, ломалось на куски.
А она молчала.
Конец.
Пиздец.
_____________________________
Если тебе нравится история Ромы и Вари, дай знать лайком или комментом))
Эпизод 34. Это никогда не закончится, да?
Варя
Он горько отрешенно кивнул и подошел к окну. Его потряхивало, грудь ходила ходуном.
А моя сжалась так, будто в нее воткнули охапку спиц.
И я сорвалась.
Подскочила, врезалась в него сзади грудью, телом. Уткнулась в спину. Горячую, трясущуюся. Пахло им. Соленым потом. Болью. Живым. Этот запах разорвал внутри все, что я пыталась склеить.
Я впилась в его футболку так, что пальцы свело судорогой, ногти вжались в ткань.
Он молча стиснул кулаки, когда я обвила его руками за живот и вцепилась, царапая его сквозь ткань.
Он попытался отнять мои руки, но я держала крепко и упрямо тянула к себе.
Он резко повернулся.
Глаза… Господи. Его глаза. Покрасневшие, с настоящими слезами, какими я их не видела никогда.
— Не надо, Рома, — прошептала я, взяв его лицо в ладони, чувствуя, как под ними дрожит его кожа.
Он дышал рвано, зверем. Будто боролся, и со мной, и с самим собой.
— Ты мне нужен, Ромашка…
Он застыл. Черные выразительные ресницы дрогнули.
— Блядь, Варя… — выдохнул тяжело, словно что-то в нем сломалось от усталости. Как будто он тысячу лет тащил на плечах глухую тоску, и сейчас, наконец, сбросил ее на пол.
Рванул меня на себя, уткнулся лицом в макушку. Стал дышать медленно, жадно, тяжело, будто вдыхал меня. Цеплялся, будто я спасение.
— Так хуево без тебя, — сипло выдавил он. Голос на срыве. Как будто рвался изнутри сквозь бетон. Его трясло всем телом. Не плакал, просто вибрировал, будто жилы рвались. — Ну почему так хуево?!
Он поднял голову, встретил мой взгляд глазами. Воспаленные, дикие, настоящие.
Сломанный и упрямый. Мой.
Вдруг раздался звонок в дверь.
Резкий. Нервный. Как пощечина.
Я вздрогнула, сердце бухнуло в ребра.
Оставила его и направилась в коридор.
Повернула замок. Дверь распахнулась — и Андрей ворвался ураганом, оттесняя меня вглубь квартиры.
— Ах ты, сука, — выплюнул сразу с порога. — Вот ты где. Устроилась, значит.
Я отступила назад.
— Ты думала, я тебя не найду? Думала, не узнаю что ты слила меня Марку? — он шагнул вперед. — Ты мне все испоганила!
— Я
