такое воздушное, что может улететь. — Они были очень рады.
— Правда? — шепчет он. Его взгляд прикован к моему бедру, где его рука пробирается под хлопок футболки.
— М-гм.
— Они спросили, как мы познакомились.
Его голос низкий.
— Что ты им сказала?
— Правду. Папа смеялся, а мама сказала, что ты герой.
— Герой, — тихо повторяет Картер. — Хотел бы я однажды с ними познакомиться. Должно быть, они потрясающие, раз воспитали тебя.
— Начни с этой фразы, и они тебя полюбят.
Он криво улыбается.
— Поверю тебе на слово.
— Ты обаятельный, очаруешь их так же основательно, как очаровал меня.
Картер снова смотрит на мое тело.
— Это то, что у меня получается лучше всего, — говорит он.
Я хмурюсь из-за тона его голоса.
— Ну, не только, конечно. Ты еще милый, умный, смешной, сильный, способный, и…
Он останавливает меня поцелуем.
— Ты пытаешься сказать мне, что я тебе нравлюсь, мелкая?
— Да. Рада, что ты это понял.
— Сообщение принято четко и ясно, — он притягивает меня ближе, мои бедра прижимаются к его. Но у меня есть еще один вопрос.
— Что нам делать с работой?
Он кладет голову мне на плечо, мягкие волосы щекочут шею.
— А что с ней?
— Раз мы с тобой в отношениях…
— Мы очень даже, — подтверждает он, касаясь губами моей кожи. Его руки сжимаются на моих бедрах. — Я никогда тебя не отпущу.
Я улыбаюсь, касаясь щекой его щеки.
— Значит, мы в серьезных отношениях. Но ты также начальник моего начальника, мы не можем, чтобы на работе узнали. Значит ли это, что мы будем скрываться вечно?
Это кажется неразрешимой загадкой.
— Не вечно, — говорит Картер. Голос уверенный.
— Ладно, — отвечаю я. — Но как это сработает? Мне очень нравится моя работа, и мне очень нравится мой парень. Я не хочу отказываться ни от того, ни от другого.
— Рад слышать, — говорит он, криво усмехаясь.
Я смеюсь.
— Тебе это нравится.
— Слышать, как ты снова и снова говоришь, что я тебе нравлюсь? Да, нравится.
— Картер, — жалуюсь я.
Его руки крепче ложатся на мою талию.
— Мы разберемся, мелкая. Я никогда не сделаю ничего, что поставит под угрозу твою работу.
— Я знаю. Но ты только что взял на себя управление газетой. И у тебя грандиозные планы на нее, я определенно не хочу, чтобы ты ее продавал.
— Я, кажется, тоже это понял, да.
— Так мы в тупике.
Руки Картера напрягаются под моими, он поднимает меня, усаживая на кухонную стойку. Неторопливо, как и подобает воскресному утру, которое мы проводим, он тянется к краю моей футболки. Я позволяю стянуть ее, на самом деле его рубашку, и отбросить назад. Она приземляется наполовину в раковину.
— Я не вижу тупика, — говорит он, глаза горячо скользят по моему лицу, волосам, животу, груди. — Я вижу только совершенство.
— Картер…
Он шагает ближе между моих раздвинутых бедер, я смыкаю их у него на бедрах. Проблема у нас может быть, но я не готова отказываться ни от одной из своих страстей. Ничто не помешает мне иметь его — и мою карьеру.
— Я не буду управлять «Globe» вечно, — говорит он. — Знаешь, Тристан ушел с поста главы Exciteur, когда встретил Фредди.
— Она работала в компании?
— Она была стажером, когда они познакомились.
Я морщусь.
— Ой.
— Было трудно, но они идеально подходят друг другу. У нее тоже отличная деловая хватка. В любом случае, он ушел, когда у них все стало серьезно.
Я обвожу контуры его голого пресса.
— Ушел? С поста генерального директора?
Картер кивает. Его руки движутся по моей голой спине, вниз к кружевному краю трусиков и снова вверх. Он чертовски многозадачен.
— Да. Здесь это тоже вариант, — говорит он.
Я качаю головой.
— Ты годами работал, чтобы купить «Globe». Разве ты не рассказывал мне о всей подготовке, которую провел, чтобы изучить индустрию?
— Ты важнее.
— Ты не бросишь свою карьеру, — говорю я. — И я свою тоже.
Уголок его губ дергается.
— Я могу уйти номинально.
— Номинально, — повторяю я.
— Да. Скажем, мы скрываемся год. После этого я могу передать бразды правления совету. «Acture» все еще будет владельцем. Но мое лицо не будет мелькать в повседневных операциях.
— Может сработать, — говорю я. — Но ты знаешь этих журналистов-расследователей…
— Они будут расследовать. Я знаю, — соглашается он. — В конце концов, я сделаю так, как ты захочешь, мелкая. Но я хочу, чтобы ты знала: я не могу дождаться дня, когда ты будешь моей спутницей на всех этих скучных мероприятиях, которые я вынужден посещать. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом.
— Если мы пойдем на Балы Репортеров, — говорю я. — Тогда по рукам.
Он стонет, но улыбается.
— Я никогда не смогу конкурировать с Динами Алленами этого мира, да?
— Проведи год в зоне боевых действий или получи Пулитцера, и, может быть.
— Я навсегда останусь в его прославленной тени, — его взгляд опускается на мою грудь, где большая рука дразнит сосок. — Но ему не позволено делать это, а мне — да, так что он может оставить себе все свои чертовы Пулитцеры.
Он сильно сжимает его, и у меня перехватывает дыхание. Боль-удовольствие разливается по телу, я сжимаю бедрами его талию крепче.
— Я вся твоя, — говорю я.
— Я связался с ним, кстати. По поводу фриланса для «Globe».
Я хватаю его за плечи.
— Что?!
Картер полуулыбается.
— Да. Помни об этом тоже, когда в следующий раз будешь злиться на меня.
— Ты его нанимаешь?
— Я вливаю больше средств в отдел расследований, да. Редакция — это то, что будет продавать газеты. Это и чертово новостное приложение с рекламным алгоритмом.
— О Боже, — я крепко обнимаю Картера, и он смеется, звук вибрирует в его голой груди. — Ты мне нравишься, нравишься, так-так сильно нравишься…
Он снова смеется и находит мои подколенные впадины. С легким усилием он смело снимает меня со стойки и шагает в сторону спальни.
— Моя красивая, появившаяся на первой полосе, фанатеющая от Дина Аллена, удостоенная наград девушка, — говорит он. — Не только твои родители любопытствуют насчет этих новых отношений.
Он бросает меня на кровать, все еще не заправленную с прошлой ночи. Я отползаю назад, к подушкам.
— Не только?
— Нет, — он забирается следом. — Я встречаюсь с мамой на ланч в следующие выходные. Пойдем со мной.
— Познакомиться с ней?
— Нет, вести записи. Да, конечно, познакомиться с ней.
Я снова смеюсь, но смех быстро прекращается, когда он наваливается на меня сверху. Он чувствуется восхитительно, так правильно, помещаясь между моих бедер. Ткань нашего белья ничуть не скрывает его твердую длину.
— Пойдешь? — спрашивает он, касаясь губами
