моей шеи.
Я провожу руками по его широкой спине. Штанга, как я узнала, и плавание. Я видела, как он тренируется
Это важно для него, как для меня было важно рассказать о нем родителям. Все мое тело ощущается как оголенный провод. Кажется, я люблю его.
— Я бы очень хотела познакомиться с ней.
Его рот движется по моей груди к твердой вершине соска. У нас есть завтрак на кухне. Апельсиновый сок, кофе, бейглы. И мне абсолютно все равно. Чудо его в том, как я поняла, что он делает ровно то, что хочет, когда хочет, и всегда ожидает от меня того же.
Это освобождает.
— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он у кружевного края моих трусиков. Его руки уже обхватили ткань, а золотистые глаза прикованы к коже, которую он медленно обнажает.
Я знаю, что он планирует… и он стал в этом опасно хорош. Может, знание того, как сильно ему это нравится, позволяет мне полностью сдаться.
— Картер, — шепчу я.
Он усмехается мне и наклоняет рыжеватую голову к ложбинке между моих бедер. Много времени спустя, после одного медленного, дрожащего оргазма, он наконец входит в меня. Он твердый и толстый, когда он полностью во мне, я чувствую, как он пульсирует внутри.
Он бормочет мне в шею.
— Боже, — говорит он, и я чувствую, как он дрожит.
— Тебе не нужно быть медленным.
Он стонет и ускоряется, бедра двигаются глубокими толчками, от которых мягкое изголовье его кровати ритмично бьется о стену. Я упираюсь в него рукой, а другую держу на его широкой спине.
Ничто не сравнится с этим. Чувствовать его внутри себя, на себе, обнимающим себя. Запыхавшиеся поцелуи и пьянящее удовольствие, чувствовать биение его сердца и знать, что нет способа, никогда не может быть, быть ближе к другому человеку, чем это.
Я люблю тебя, думаю я с каждым движением его бедер. Люблю, люблю, люблю.
Я обхватываю руками его бицепсы, твердые как камень от удержания веса тела, и нахожу изгиб его уха губами.
— Я так счастлива, что встретила тебя, — шепчу я. — Ты — все, что я хотела, и еще столько, о чем я не знала.
Он стонет. Низкий и хриплый звук, из самой глубины груди. Я чувствую спазмы внутри, когда он кончает, все это время прижимаю его к себе. Ногами, руками и сердцем — всем держу его.
— Черт, — слабо говорит он и зарывается лицом в мою шею. — Не знаю, что бы я делал, если бы ты когда-нибудь меня бросила.
Я улыбаюсь, слишком ошеломленная и уставшая, чтобы думать, и провожу ногтями по его спине.
— К счастью, я не планирую.
Я ожидаю, что его смех прокатится по груди и передастся мне. Он любит шутить в постели. Однажды он сказал, что секс со мной ощущется еще лучше, когда я смеюсь, из-за вибраций. Но это, может, тоже была шутка. Меня это точно рассмешило.
Картер, однако, не смеется. Вместо этого он целует меня, долго и лениво. Он все еще мягко двигается внутри, и я чувствую его в каждой клетке тела.
— Обещай мне, что никогда не бросишь, — шепчет он.
Это легко.
— Никогда, — говорю я.
ГЛАВА 23 Одри
— Он думал, что сможет договориться о чем угодно, — с нежностью говорит Сьюзан. Она роется в ящике комода, задвинутого в угол комнаты, которая когда-то была комнатой Картера. Теперь это гостевая и одновременно швейная комната — для визитов сестры или, как она мне говорит, когда приходит вдохновение.
Я улыбаюсь ее затылку. В чем-то она очень похожа на Картера, но есть и отличия. Тише, но с силой, которая видна в глазах. Она продолжает работать учительницей, потому что любит это. «Не потому, — как она сказала, — что мой сын слишком скуп, чтобы помочь мне выйти на пенсию пораньше».
— Мама, — возразил он. Наблюдать за ними вместе было завораживающе. Видеть, как он общается с тем, кто видит насквозь его браваду и шутки.
— Я не хочу, чтобы Одри думала, что ты обо мне не заботишься, — парировала она. — Потому что это не так.
Сейчас она ищет старые фотоальбомы, а ее сын и мой парень тем временем внизу ищет управдома. Напор воды, оказывается, отключили.
Мне показалось, что все в порядке. Слабоват, может, но нормально. Но Картер был непреклонен. Сьюзан согласилась тоном человека, который уступает в битве, чтобы выиграть войну, и подмигнула мне.
Похоже, он и ее чрезмерно опекает.
— Он был слишком умен для своего же блага, — продолжает она, зарывшись в шкаф. — Бывали случаи в школе, когда коллеги спрашивали, не давала ли я ему ответы на контрольные заранее. Он не любил учиться, знаешь, но все равно все делал правильно.
— Похоже на него. Раздражающе хорош во многих вещах.
Сьюзан смеется.
— Да, это лучший способ описать. О, вот они. Я должна тебе показать… он был самым милым ребенком.
— С удовольствием посмотрю, — искренне говорю я. Потому что не могу представить Картера ребенком, без той ауры непоколебимой уверенности, которую он теперь носит, как щит.
Она несет тяжелый переплетенный альбом к гостевой кровати и жестом приглашает меня присоединиться. Первая страница, которую она открывает, с фотографиями из Бронксского зоопарка… и Картером восьми лет.
— Он хотел фотографироваться у всех вольеров, — говорит она. — Вот он с шимпанзе, вот с сурикатами, вот с тиграми. Они не показывались, так что мне пришлось сфотографировать его у таблички.
Я улыбаюсь, глядя на изображение моего парня, такого юного, с широкой улыбкой в камеру. Он выглядит совершенно беззащитным. Густая копна волос, более светлого рыжеватого оттенка, чем сейчас, падает на глаза. Он выглядит долговязым, ноги только начинают вытягиваться.
— Он любил животных?
— Тогда да, очень, — она перелистывает несколько страниц вперед. — Тут есть одна, где он уснул перед Animal Planet… дай найду. О, нет. Посмотри-ка на эту. Его десятый день рождения.
Я смотрю на фотографию группы людей, все смотрят на Картера на полу. Он сидит за горой ярких подарков. Я замечаю молодую Сьюзан, стоящую позади него. Другие взрослые толпятся вокруг, а группа детей бегает на заднем плане, их фигуры размыты.
Но мой взгляд падает на мужчину в углу.
На нем хорошо выглаженный костюм. Густые темные волосы зачесаны назад с тяжелых бровей. Обаятельная улыбка знакома. Слишком знакома. Он смотрит на Картера с гордым выражением. Даже на фотографии он меня пугает. В нем есть что-то слишком чистое.
Это более молодое изображение Уилла К. Дженнера. Человека, которого я искала больше десяти лет.
Сьюзан заметила
