прежние образы и кажется, что я схожу с ума от страха, что все может повторится.
— Давай по порядку. Ты вернулась к мужу?
— Да, — по коже дрожь. Перед глазами картинки прошлой ночи. У меня живот огромный, но как оказалось это вообще не помеха. Наоборот, кажется, что чем ближе роды, тем ненасытнее Костя.
— У нас все хорошо. И это без преувеличения. Я всегда знаю где он, всегда знаю, что приедет вовремя. Он любит меня, и я это чувствую. Но порой, ощущение…
— Какое?
— Что он боится сорваться. Поэтому просто приклеивается ко мне, буквально рассказывая каждую минуту своей жизни. И из-за этого меня накрывает паника, что все может повторится. Что может быть я его ребенком держу? — показываю на большой живот.
Мы приехали в Москву к Диме на свадьбу. И я воспользовалась случаем. Пока не знаю, как буду объяснять свое исчезновение Косте. Наверное, просто скажу правду.
— Ну, может быть дело не в том, что он сорваться боится, он боится, что ваши страхи возьмут над вами верх. А вы, привыкшая к определенной свободе в Москве, вынуждены подчиняться определенному контролю. Это не он боится сорваться, это он вас из виду упустить боится. Так очевидно боится, что выглядит нервозно. Так?
— Вы следите за нами?
— Я как — то хотел удостовериться, что с вами все в порядке. Нашел вашу страницу в соцсетях. Там есть фотографии с мужем. И увидев его взгляд, я понял, что мои консультации вам не нужны.
— И что было в его взгляде?
— Честно? Страх, что вы вдруг исчезнете. Он следил за вами, словно вы сейчас в воздухе растворитесь.
Я моргаю, понимая, что психолог прав. Я именно задыхаюсь. И кажется списываю все на прошлые страхи. По сути, страхов давно нет. Я уверена, что Костя не рискнёт мною и нашей Камиллой, нашей семьёй, ради сомнительного удовольствия.
Он настаивает на браке, но я пока торможу его. Не хочу потом жалеть. Хочу быть уверена, что мы не совершим снова ошибку.
Мы ещё долго болтаем с психологом. Он, как обычно, все мои мысли расставляет по полочкам и за это я ему бесконечно благодарна. Потому что я не хотела бы, чтобы Костя считал меня психованной. Через час мы, наконец, допиваем чай и тепло прощаемся. Я мельком смотрю в свой телефон. Странно, ни одного пропущенного. Обычно, если мы расстаемся, он уже через минут пятнадцать пишет или звонит.
Виктор Сергеевич открывает мне двери, улыбаясь посетителю, что ждет его в приемной.
— Вы ко мне, молодой человек?
— К вам — слышу знакомый голос и дергаюсь. Костя. Тут. В том, в чем мы расстались с утра. Красивый, но угрюмый. А взгляд на психолога такой, что ещё немого и шею ему свернёт.
— Я понял — усмехается психолог. — Вы хотите семейную консультацию?
— Нет, просто хочу узнать, что делать, когда твоя жена врёт?
— Костя! Я не врала!
— А это, полагаю, магазин одежды?
— Константин, вы зря так реагируете. Ничего плохого мы с вашей женой не обсуждали.
Костя делает шаг, почти берет психолога за шкирку.
— Костя!
— Что ты ей там наплел, а?
— Лишь то, что ваши общие страхи беспочвенны. Что вы настолько в друг друге, что никуда уже не денетесь, — врет ведь и не краснеет. Хотя его слова близки к правде. — Анечка, скажите ему.
— Еще раз назовешь ее Анечкой, зубы придется заново вставлять, — отпускает он психолога. Хватает с вешалки мое пальто, берет меня за руку и уводит. В коридоре офисного здания тормозит и к стене меня прижимает.
— Я сделал что— то не так? Ты снова мне не доверяешь?
— Доверяю, Кость. Просто мне бы не хотелось, чтобы ты менялся из-за меня. Даже не менялся. Я не хочу, чтобы ты ломал себя.
— Аня, — почти воет, кулаком в стену бьет. — Я люблю тебя. Никто мне не нужен. Что тебя смутило?
— Что ты рядом всё время, словно боишься уйти на минуту и наткнуться на пару отличных сисек.
— Пара отличных сисек... Знаешь, когда я впервые захотел тебя?
— Когда?
— На реке. Тебе двенадцать было. Ты была еще юной, но я заметил, как под цветастой маечкой торчали соски.
— Костя!
— Я еще тогда решил, что женюсь на тебе, потому что иначе ты мне не дашь. Ты всегда была принципиальной. Даже ворованные яблоки только от меня принимала.
— А к чему ты все это?
— К тому, Ань, что я так давно на тебе помешан, что кажется всю сознательную жизнь. Ты была влажной фантазией, с которой я дрочил довольно много лет. И я ни с кем не хочу тебя делить. — поднимает он мое заплаканное лицо. Целует с такой щемящей нежностью. А я верю, верю, верю. Не обманывает. Что он мой.
— Я верю тебя, Кость. Просто не надо так маниакально навязывать мне свой телефон и расписание. Я и так знаю, что мы единое целое, и никто из нас никогда не решится разрушить наш маленький мирок.
Он гладит живот, наклоняется, шепча в губы.
— Я все равно на тебе женюсь.
Смеюсь в его красиво изогнутые губы.
— Возможно я даже соглашусь, — обнимаю в ответ. — А скажи еще раз.
— Что?
— Что любишь меня.
— Люблю тебя. Больше жизни люблю.
Эпилог
— Ань, а ты не хочешь сказать, где ты? Разве ты не должна была меня дома ждать с Камилой.
— Кость, там ужин на столе.
— Да причем тут ужин!? Ты время видела?
— Восемь только, — отвечаю, смотря как о чем — то тихо переговариваются подросший Лев с Камилой. Хороший мальчик растет. Жалко, что с мамой не подфартило.
— Все вроде взяла, — бросает сумку себе в ноги Катя и прыгает на соседнее сидение. Я уже вижу как бежит с битой ее мужик. По телу холодок проносится. Я ту же жму на газ и оставлю мужика в пыли и выхлопных газах.
Катя выдыхает, с улыбкой смотрит на Леву. Но тот даже не улыбается. Мне кажется, этот мальчик потерял эту способность года три назад, когда на его глазах Катю избил собственный отец. Потом другой, приемный. Потом еще один. Катя в поиске, а Лева смотрит на это.
Мы отъезжаем от дома, очевидно в который она не вернется, я слышу. Что Костя все еще орет в трубку.
— Да, Кость?
— Аня, я нахуй сейчас убью тебя. Что ты в этом районе забыла?
— Катя просила подвезти. Я сейчас отвезу ее в отель и вернусь.
— Она от очередного ебаря бежит. Ты, я не пойму, что
