Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
— Нет так нет, — легко согласился Линцов. — Мои пиарщики придумают другую рекламную концепцию. А знаете, я очень рад вас видеть, Жанна. Вы были моей любимой сестрой.
Тут Линцов, как в институтские времена, опустил очки долу и смущенно загоготал. Несмотря на прожитые годы и нажитые капиталы, эта невинная фраза до сих пор казалась ему верхом неприличия и удали.
— Я тоже очень рада, — улыбнулась Жанна, — и простите мне эту сцену.
— Все в порядке, все в порядке! Послушайте, а куда вы исчезли из клиники? Так внезапно! Помните, мы дежурили вместе, так интересно поговорили… — Он мечтательно улыбнулся, отчего сушеная физиономия стала почти симпатичной. — Я тогда специально в графике посмотрел, обрадовался, что следующую смену снова с вами. Пришел, а на посту другая сестра сидит. Я так удивился тогда, вы же не сказали, что увольняетесь.
Она грустно усмехнулась. Значит, разговоры о ее развратном поведении не дошли до ушей Линцова. А она-то была уверена, что вся клиника страстно обсуждает ее моральный облик.
— Заведующая заставила уйти, — буркнула Жанна. — Она меня терпеть не могла.
Линцов тяжело вздохнул и развел руками. Вся его фигура была полна печали. Потоптавшись немного возле Жанны, он прошел в дальний угол кабинета и налил себе воды из графина.
— Как жаль, — сказал он наконец, — а я тогда совсем было решился поухаживать за вами…
— Жаль, — эхом откликнулась Жанна, думая, что не так уж много она потеряла. С такими темпами Линцов сейчас как раз созрел бы для первого поцелуя.
Анциферов придумывал себе разные занятия, лишь бы только не садиться за статью. Он никогда не был любителем научной работы, а проблемы дифференциальной диагностики острых психотических состояний сейчас вовсе не шли ему в голову, ибо он сам был близок к такому состоянию.
Алиса хочет расторгнуть брак. Намерения у нее серьезные — он понял это, потому что она ни в чем его не убеждала, просто объяснила, почему не может больше жить с ним. Сначала он злился, так злился, что под утро ушел на диван в другую комнату и ворочался там без сна.
Интересное дело — изменяет жена, а виноват он! Любой другой мужчина давно бы бросил ее, причем со скандалом, а он простил, принял чужое дитя. Ваня чуть не плакал от жалости к себе, такому безупречному, благородному и всепрощающему. Но для нее, неверной и лживой жены, он почему-то оказался плох…
Понимая, что все равно не уснет, он поднялся в шесть утра, выпил чаю в одиночестве и отправился на работу. До смерти удивив дежурную смену ранним приходом, он вдумчиво изучил истории болезни, напился кофе и сделал обход в своих палатах. К десяти он покончил с лечебными делами, и можно было смело заняться аспирантскими, но вместо этого Ваня бесцельно слонялся по отделению, ища работу, которую можно было бы сделать без участия мозга.
Больше всего ему хотелось забиться в какой-нибудь тихий уголок, успокоиться и на холодную голову подумать, как жить дальше. Пытаться урезонить Алису или уходить? Идти ему было некуда. Место в общежитии давно заняли, и потребуется много времени и сил, чтобы внедриться туда снова. Придется снимать комнату, а это сожрет изрядную часть его доходов. К тому же расставание с Алисой навсегда испортит его отношения с Ильей Алексеевичем, а значит, и со всеми его старшими товарищами. Иван не ждал от них помощи в карьерном росте, но искренне уважал этих людей и не хотел бы, чтобы они думали о нем плохо. Алисе же наплевать на это, для нее, как и для любой молодой женщины, имеют значение только любовные отношения между мужчиной и женщиной, ради них можно разорвать и родственные, и дружеские связи. Но как остаться с женой, если она этого не хочет?
Он вышел на лестничную клетку покурить. Глубоко и печально затянувшись, извлек из-за батареи майонезную банку-пепельницу, которую сотрудники тщательно прятали от начальства. Предполагалось, что территория больницы — свободная от никотина зона.
Как там говорил Сергей Довлатов: споришь с женщиной, приводишь аргументы, а потом оказывается, что ей противен сам звук твоего голоса.
— Анциферов! — От окрика заведующего Ваня вздрогнул и глупо попытался спрятать сигарету.
— Да, Виктор Васильевич!
— Отравляешь атмосферу? Гаси окурок и пойдем ко мне. Давно хотел с тобой побеседовать.
Ваня покорно поплелся за начальником. Видит Бог, сейчас у него хватало забот и без руководящих разносов.
В кабинете Виктора Васильевича царила совершенно нежилая обстановка, да начальник там почти и не бывал. Рабочее время он проводил с коллективом в ординаторской, а к себе вызывал только провинившихся сотрудников для душеспасительных бесед или жестоких нагоняев.
— Скажи, Иван Сергеевич, мы тебя хоть раз обидели?
— В каком смысле?
— В том смысле, что ты аспирант, а не ординатор. Мы могли бы вообще тебе не отстегивать с платных больных, однако ты получаешь наравне со всеми.
— Спасибо, Виктор Васильевич, я вам очень благодарен.
— В том и дело, что не очень! Ты варвар, Ваня, вот ты кто! Почему ты на все жалобы наших платных пациентов отвечаешь: «Пить надо меньше»? Разве они тебе за это платят?
— Виктор Васильевич, но все ведь правильно. Не хочешь быть алкашом — пей поменьше, — буркнул Ваня, гадая, кто мог заложить его начальству.
— Ты рассуждаешь как неандерталец! Алкоголизм — сложное заболевание, закрепленное на генетическом уровне. Плюс хронические стрессы, особенности метаболизма…
— Виктор Васильевич, пьянство — это нежелание человека терпеть малейшую душевную боль, вот и все. И мы с вами прекрасно это знаем, так что давайте вы не будете мне мозг ковырять.
Заведующий усмехнулся:
— Ваня, чтобы ковырять тебе мозг, нужен электронный микроскоп. Это я как специалист говорю. Раз они платят, нужно относиться к ним соответствующим образом. Ладно, их тебе не жаль, пожалей хоть жен и матерей, которые обычно вносят деньги. Бабы из последних сил бьются, чтобы своего алкаша к нам определить, а тут ты со своим хамством.
— Я жалею женщин, которым приходится жить с этими уродами, — вздохнул Ваня, не к месту вспомнив о собственной жене.
Другие жены расшибаются в лепешку, тянут существо, давно потерявшее человеческий облик, кладут на него всю жизнь, а Алиса выкидывает его потому, что ей, видите ли, не нравится, как он на нее смотрит!
— А жалеешь, так и нечего!
— Виктор Васильевич, при всей моей жалости их действия совершенно бессмысленны. Человека спасти может только он сам, — сказал Иван, отвечая не столько заведующему, сколько собственным мыслям. — Нельзя вытащить человека из болота, если он хотя бы не протянул тебе руку. Так что баб этих мне очень жалко именно потому, что они бьются даже не в запертую дверь, а в бетонную стену. Если они приходят ко мне на беседу, я всегда советую им только одно: забрать у мужа паспорт и поменять замки в квартире. Если же драгоценный супруг приведет ментов, разговаривать с ними через дверь и в первую очередь спросить: «Если я позвоню вам и скажу, что муж меня бьет, вы сразу приедете? Не приедете! Вы отправите меня к участковому на прием, который будет через три дня, а еще через неделю он, может быть, придет к мужу с профилактической беседой, после которой я огребу еще больше. Так что, простите, если вы не можете меня защитить, я защищаю себя сама».
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
