ползунки! И платьица! И бантики! Представляешь — дочка! Внучка!
— Я уже бегу в магазин! — мама рассмеялась сквозь слёзы. — Господи, какая радость! Мальчики с ума сойдут — сестрёнка! Наконец-то сестрёнка!
Меня перевезли в палату. Наркоз понемногу отпускал, возвращалась чувствительность. Но я едва замечала физический дискомфорт — все мысли были только о ней, о моей маленькой принцессе.
Какая она красивая... Эти длинные пальчики, эти густые волосики — настоящее чудо. Интересно, на кого похожа? Кажется, носик мой, а вот губки... Скорее бы её принесли! Хочется снова прижать к себе, рассмотреть каждую чёрточку.
Дочка. После стольких испытаний, после всех этих кошмарных дней — такой подарок судьбы. Словно луч света в темноте, словно знак, что всё будет хорошо.
Мои счастливые размышления прервал какой-то шум за дверью. Приглушённые голоса, какой-то монотонный, приближающийся стук...
Дверь распахнулась. На пороге стоял Ярослав — запыхавшийся, растрёпанный, в мятой одежде, с загипсованной ногой. На его лице застыло выражение полного шока и радости:
— Мариночка... Любимая! — он тяжело опирался на костыли и тяжело дышал, будто пробежал марафон. — Это правда?!! Медсестра сказала... У нас дочь?
ГЛАВА 55
Ярослав
Белые больничные стены давили. Я лежал, уставившись в потолок, где паутиной расползлись трещины, и раз за разом прокручивал в голове события последних дней. В голове пульсировала тупая боль — последствия сотрясения. Как же я мог быть таким идиотом?
Илона... Её хриплый смех, её якобы искренние глаза, томные взгляды из-под ресниц, "случайные" прикосновения — всё было ложью. Профессиональная актриса, чтоб её. А я повёлся как последний лох, как мальчишка, которого развели на новенький телефон у школы.
"Ярик, ты такой сильный... Ярик, ты такой умный... Никто тебя не ценит, не понимает..."
От воспоминаний к горлу подкатывала тошнота. Хотя, может, это сотрясение мозга давало о себе знать?
Тот вечер вспоминался обрывками, словно кадры старой, порванной киноплёнки. Здоровый бугай в наколках в её квартире! Золотой зуб блеснул в презрительной усмешке: "Дед, ты попутал..."
Илона между нами, изображает испуг:
"Не слушай его, это мой брат! Он контуженный после службы..."
А потом резкая боль в затылке. И темнота.
Очнулся уже на улице, под дождём. В памяти всплывают только куски драки — кто-то с размаху пнул по ноге, что-то противно хрустнуло... Потом снова провал.
Теперь вот валяюсь тут — беспомощный инвалид с загипсованной ногой. Жалкое зрелище. Бывший спортсмен, гордый отец семейства... Обобрали твари до нитки!
Мой Мерседес, моя любимая тачка... Три года копил, а теперь что?
Дети... Марина... Что я наделал? Ради чего всё разрушил? Ради дешёвой интрижки с профессиональной аферисткой? Променял двадцать лет счастливого брака на "острые ощущения"?
Из соседней палаты доносился телевизор — там крутили какой-то слезливый сериал. Медсестра гремела капельницами в коридоре. Обычный больничный день.
Телефон — старая модель, переданная Мариной, звякнул на тумбочке.
Денис — мой старший. На экране его детская фотография — улыбается, показывая щербатый рот. Когда успел так вырасти?
— Пап! — кричит с волнением. — Маму скорая забрала. Она рожает!
Я резко сел, забыв про головокружение и больную голову:
— Что?! Как рожает? Ей же ещё рано!
— Её увезли в роддом.
— Я сейчас приеду! — в висках застучало от резкого движения.
— Пап, тебе же нельзя двигаться... У тебя сотрясение...
— Плевать!
Я уже сдирал с себя капельницу трясущимися руками. К чёрту постельный режим! Моя жена рожает — я должен быть рядом.
— Куда?! — в палату влетела санитарка, грузная женщина в застиранном халате. — Вам нельзя вставать! Врач запретил любые движения!
— Отойдите! — я схватил костыли, неловко балансируя на одной ноге. — У меня жена рожает! Понимаете? Жена!
— Но доктор строго запретил...
Я её уже не слушал. Прыгая на одной ноге, кое-как натянул штаны, рубашку. Гипс цеплялся за всё подряд, каждое движение отдавалось болью в голове.
В коридоре было пусто. Только вахтёрша дремала на своем посту. Я заковылял к выходу, молясь, чтобы не встретить никого из врачей.
Такси удалось поймать почти сразу. Водитель — пожилой мужчина с пышными усами — окинул меня недоверчивым взглядом:
— Куда вам, больной?
— В роддом! Гоните! Жена рожает!
Всю дорогу меня трясло от нетерпения и тревоги. Марина... Как она там одна? Почему так рано? Это я виноват — довёл её своими выходками.
— Быстрее, умоляю! — я подгонял таксиста. — Там же каждая минута дорога!
— Не гоните коней, папаша, — он невозмутимо крутил руль. — Там впереди пробка. Никуда ваша жена не денется — роды это вам не пять минут.
Наконец добрались. Расплатился, выскочил из машины, чуть не упав — гипс предательски скользил по мокрому асфальту.
В приёмном покое толпился народ — взволнованные родственники, будущие отцы с цветами и шариками. Я протолкался к регистратуре:
— Моя жена... Она рожает... Привезли час назад...
— Фамилия? — медсестра даже не подняла глаз от компьютера.
— Должны были привезли на скорой.
Она что-то проверила в базе:
— Да, она в операционной. Кесарево сечение.
— Как кесарево?! — я чуть не выронил костыли. — Почему?!
— Успокойтесь, всё будет хорошо! О, а вот и врач идёт.
— Поздравляю — у вас родилась девочка! Три сто пятьдесят, пятьдесят сантиметров!
— Что?
Колени подкосились. Я привалился к стойке регистрации, не веря своим ушам.
— Какая девочка? Не может быть... У нас должен быть мальчик! На УЗИ же...
И вдруг словно молния прошила мозг.
Тот день, когда Илона принесла конверт с результатами обследования: "Вот, ты обронил… Не знаю, что там, я не смотрела... "
Тварь... Она и тут обманула! Подменила записку в конверте! Знала, как я мечтаю о дочке, хотела сделать ещё больнее... И ведь сделала!
— Где она? В какой палате? — я уже ковылял по коридору, не разбирая дороги.
— Постойте! Вам туда нельзя! Пациентка после операции...
Но я уже никого не слушал. Сердце колотилось как бешеное. Девочка... У меня родилась дочка!
Первая дочь после трёх сыновей…
За дверью палаты послышались голоса. Я толкнул её, едва не упав…
ГЛАВА 56
— Мариночка... Любимая! Это правда? Медсестра сказала... У нас дочь?
Я ввалился в палату, неуклюже цепляясь за костыли.
Марина лежала на высокой кровати, немного бледная, уставшая, после операции. На тумбочке стоял стакан с водой, рядом — пачка
