пока я не оказываюсь на спине, а он нависает надо мной, поглаживая мое горло и тихо постанывая, пока я продолжаю сосать и глотать все, что он мне дает.
Я связана, беспомощна, полностью в его власти, но благодаря тому, что я вижу в его глазах, я никогда в жизни не чувствовала себя такой сильной.
Когда его тело перестает дрожать, а дыхание замедляется, Броуди осторожно вынимает член у меня изо рта. Он развязывает узел на моем животе, снимает веревку с моего тела, переворачивает меня на бок, чтобы развязать узлы на запястьях, а затем бросает веревку на пол.
— Иди сюда, детка. — Он заключает меня в объятия. Переворачивает нас так, чтобы я оказалась сверху, положила голову ему на грудь, и начинает массировать мою шею, плечи и руки. — Ты в порядке?
— Ммм.
Броуди усмехается. Звук эхом разносится по моей голове.
— Я принимаю это за «да».
Он нежно поглаживает сначала одно мое запястье, потом другое. Я позволяю ему делать это без сопротивления, мои мышцы расслаблены. Он целует меня в центр ладони. Какое-то время мы молчим. Я плыву по течению, физически и морально обессиленная, опираясь на тепло и силу его тела. Ритм его дыхания успокаивает меня на глубинном, интуитивном уровне, и через несколько минут я уже почти засыпаю.
Пока Броуди не шепчет: — Пора в церковь, милая.
Я поднимаю голову, моргаю, глядя на него, и он улыбается.
— Я знаю, что сегодня утром ты уже видела Бога, но лишний раз не помешает.
— Вашему эго под стать только ваше ужасное чувство юмора, мистер Скотт.
— А твоей красоте под стать только твой острый язычок, Лиса.
— Да, я очень искусно владею языком.
Броуди округляет глаза и спрашивает: — Ты что, неправильно процитировала фразу из фильма «Завтра не умрет никогда»?
Я поднимаю брови.
— Если ты сейчас скажешь, что это еще один твой любимый фильм, я поверю в судьбу.
— Тебе нравится Джеймс Бонд?
— Нравится? Нет. Мне не нравится Джеймс Бонд. Я его обожаю.
Броуди внимательно смотрит на меня. Затем прищуривается.
— Я не буду слишком радоваться, потому что дальше ты, наверное, скажешь, что тебе больше всего в этой роли нравится Дэниел Крейг.
Я усмехаюсь.
— Шон Коннери лучший, детка! В фильме «Шаровая молния» он танцевал с девушкой и развернул ее так, чтобы злодей выстрелил ей в спину, а не ему в грудь, – классический прием! Я даже похлопала в этом месте!
Броуди откидывается на спину и кладет голову на матрас. Затем начинает смеяться, сначала тихо, а потом все громче, когда я с сарказмом добавляю: — Но даже не начинай про Тимоти Далтона.
— Нет, — говорит он, сжимая меня в объятиях, его голос хриплый, а объятия крепкие. — Я бы не посмел.
Грейс
— А что было потом?
— Потом мы снова пошли на серфинг. Было холодно, как на Рождество в Антарктиде. Я все ждала, что мимо проплывет айсберг с белыми медведями. После этого он приготовил мне завтрак. И когда я говорю «он», я имею в виду Магду, его домработницу, которой стоило бы вести собственное кулинарное шоу, настолько она хороша. Потом Броуди отвез меня в город, чтобы я могла посмотреть на здание и забрать свою машину.
На другом конце провода стонет Кэт.
— О боже. Насколько все плохо? Хоть что-то осталось?
Стоя у окна своего кабинета в Беверли-Хиллз, я смотрю на февральское небо. Оно кристально-голубое, на нем ни облачка, и оно весело подмигивает, не желая признавать, что сейчас середина зимы.
— Охрана не пустила меня в квартиру. Мой этаж и два этажа над ним полностью эвакуированы. Все лифты отключены из соображений безопасности – пока неизвестно, повлиял ли взрыв на работу подъемных механизмов. Многие люди остались без крова. А там, где раньше были наши с мистером Либовицем квартиры, теперь огромная дыра. Повсюду обломки, которые разбирают следователи. — Я вздыхаю. — Я уверена, что они найдут мою коллекцию вибраторов, разбросанную на миллион мелких кусочков по всей территории площадки для выгула собак.
— Или, что еще хуже, они найдут их совершенно неповрежденными.
Я улыбаюсь, представляя, как Линда Конли, нервная управляющая многоквартирным домом, падает в обморок при виде моего ярко-розового фаллоимитатора размера XXL, торчащего из куста где-то на территории. Потом я вспоминаю бедного мистера Либовица, и мне становится грустно. Он был милым старичком. Взрыв от образования огненного шара, наполненного кислородом, – не самый лучший способ уйти из жизни. Держу пари, следователи найдут его останки повсюду, вместе с моими вибраторами.
Но он еще и придурок, раз взорвал мою квартиру. Надеюсь, где бы он сейчас ни был, ему очень стыдно.
— И что дальше? — спрашивает Кэт.
Я отворачиваюсь от окна и возвращаюсь за свой стол, за которым последние несколько часов провела, обзванивая клиентов. Всем, у кого была назначена встреча на этой неделе, пришлось перенести ее на другое время, что было примерно так же весело, как лечить корневой канал. Люди с высоким положением, обращающиеся за семейной консультацией, обычно не отличаются особым пониманием. Некоторые из них требовали, чтобы я пришла к ним домой, а не доставляла им неудобства, и кричали на меня, когда я отказывалась.
Потому что да, мне очень жаль, что моя жизнь пошла под откос и ваша встреча откладывается на неделю. Как невежливо с моей стороны.
— Дальше мне нужно будет найти жилье, подписать кучу бумаг в страховой компании и купить новый гардероб, а также мебель, посуду, столовые приборы и все остальное. Кстати, еще раз спасибо за одежду. На мне блузка, которая, я знаю, твоя, потому что она велика мне в районе груди.
— Эта блузка может принадлежать и Хлое! Она только что родила, и ее грудь стала еще больше!
— Ее грудь перешла со второго размера на третий, милая, это не совсем то же самое.
— Я уверена, Эй Джей с тобой не согласится, — ворчит Кэт. Она делает паузу на секунду, а затем говорит:— Кстати, о Хлое, я говорила с ней сегодня утром.
Я уже поднесла чашку с кофе ко рту, но замираю, услышав тон Кэт.
— И что?
Она обеспокоенно вздыхает.
— И… Эй Джей снова спал.
— Вот черт, — Я сажусь в кресло за своим столом.
— Я знаю. Я тоже
