очень волнуюсь. Как думаешь, что нам делать?
— Надо обязательно поговорить с Хлоей об этом, прежде чем мы попытаемся что-то предпринять, например заставить его пойти к врачу. — Теперь моя очередь сделать паузу. — Кстати, об этом.
Кэт понимает, что я собираюсь сказать, еще до того, как я произнесу хоть слово.
— Сегодня утром я записалась на прием к репродуктологу. В эту пятницу в три часа.
Ее голос звучит приглушенно. Она пытается держаться, потому что я по уши утонула в собственном дерьме, но я ее знаю, внутри у нее все кипит.
— Я поеду с тобой, — тут же говорю я.
Она не отвечает, и я спрашиваю: — Что?
Кэт тихо произносит: — Я не сказала Нико.
— Ох, дорогая. — Сердце сжимается от жалости к ней. Она все рассказывает Нико, так что, должно быть, она действительно напугана.
— Ничего не говори Броуди, ладно? — умоляет Кэт. — Я все расскажу Нико, обещаю, просто… просто я не хочу…
— Не хочешь, чтобы он зря переживал, если все в порядке, — мягко заканчиваю я.
На другом конце провода слышится тихое всхлипывание.
— Да.
— Дорогая, все будет хорошо. Обещаю. Даю тебе двойное обещание, хорошо? Хуже всего – не знать. Как только ты поймешь, с чем имеешь дело, ты сможешь придумать, как двигаться дальше. — Мой голос становится хриплым. — Просто поверь мне.
Кэт тяжело вздыхает.
— Вот черт. Я такая дура.
— Что ты опять натворила?
— До Дня святого Патрика осталось всего несколько недель, а я даже не начала планировать наш ежегодный вечер кино.
С тех пор как мы подружились, Кэт, Хлоя и я каждый год проводим День святого Патрика вместе: смотрим старые фильмы, едим мороженое и пьем слишком много «Маргариты». По сути, мы делаем то же самое, что и каждый год в день рождения Кэт, только вместо того, чтобы пытаться развеселить Кэт в годовщину ухода ее отца, мы пытаемся развеселить меня в годовщину смерти моих родителей.
Нам действительно нужно придумать более радостные поводы для ежегодных посиделок.
— Если я все еще буду ночевать у Броуди, то и отмечать будем там. Вы бы видели, какой у него огромный телевизор в гостиной. Думаю, его видно даже из космоса.
— Думаешь, через три недели ты все еще будешь ночевать у Броуди?
Я вздыхаю, снова глядя в окно.
— Посмотрим.
— Ого! Это был томный вздох? Неужели Грейс «Титан» Стэнтон только что томно вздохнула?
— Я ничего подобного не делала, Кэтрин.
— А вот и делала, — выдыхает она с придыханием.
— Кэт, — предупреждаю я.
Она переходит в наступление.
— А, ну ладно, то есть ты хочешь сказать, что для тебя Броуди просто очередная случайная интрижка?
Я закатываю глаза.
— Ты прекрасно знаешь, что я ничего такого не говорила.
— Конечно, нет, потому что я была рядом, когда ты сказала – цитирую – «как будто все плохое, что со мной случалось, того стоило, потому что все это вело меня к нему».
— Значит, теперь у тебя отличная память, — сухо замечаю я. — Поздравляю. Это было бы очень кстати, когда ты пыталась найти тот брендовый шарф, который я одолжила тебе в прошлом году и который ты потеряла.
После короткой паузы она спрашивает: — Ты ведь знаешь, что Броуди в тебя влюблен, да?
Жар поднимается от груди к шее и щекам, которые начинают гореть.
— Он что-то в этом роде говорил.
Кэт ахает.
— Он сказал тебе, что любит тебя?
— Не этими тремя словами, но в целом да.
— А ты сказала это же в ответ?
Она говорит с таким восторгом, будто я только что сообщила ей, что она выиграла круиз на Багамы.
— Конечно, нет.
— Почему «конечно, нет»?
— Ну, во-первых, еще слишком рано.
Ее голос звучит кисло.
— Никогда не рано признаться в своих чувствах, дурочка.
Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.
— Ладно, я не буду говорить слово на букву «Л», но Броуди потрясающий. В нем есть все, что я могла бы пожелать в мужчине: добрый, веселый, умный, красивый, успешный, страстный…
Боже, какой же он страстный. Для человека, который выглядит как соседский парень, он трахается как дьявол.
— Погоди. Ты вроде говорила, что он тебя «уважает» и отказался от секса?
— Возможно, что-то пошло не так.
— Что могло пойти не так? Ты споткнулась и упала на его эрекцию?
— Что-то вроде того.
— Что ж, если я тебя знаю, то в течение суток он будет регулярно кончать в тебя. Не знаю, может, ты посыпаешь свою киску волшебной пыльцой, сестренка, но я никогда не встречала никого, кто бы так возбуждал мужчин.
Теперь моя очередь смеяться.
— О да, ты не знала? Это моя суперсила. Моя суперкиска, от которой у мужчин встает. С ее помощью я спасаю мир, одного человека за раз.
— Ты его уже почти спасла!
— Ха.
— И это подводит меня к следующему вопросу: Барни.
От странного тона ее голоса у меня внутри все сжимается.
— Это был не вопрос.
— Да, но тебе стоит знать, что, хотя вчера, когда мы уезжали, он делал вид, что все в порядке, всю дорогу домой Барни ехал, стиснув зубы, и выглядел так, будто вот-вот совершит убийство. Я никогда не видела его таким взвинченным.
Когда я ничего не отвечаю, обдумывая эту информацию, Кэт спрашивает: — Броуди рассказал тебе, что он говорил ему возле машины?
— Нет. А Барни тебе рассказал?
— Нет. Но по тому, как Барни на него наехал, я поняла, что он был недоволен.
Последнее, что я могу добавить в свой список поводов для беспокойства, – это Барни. Этот список и так слишком длинный.
— Он уже большой мальчик. С ним все будет в порядке.
Тон Кэт становится неуверенным.
— Между вами… что-то было?
— Ничего, кроме безобидного флирта, — честно отвечаю я.
— Почему-то мне кажется, что он не счел его безобидным, — говорит Кэт.
У меня в офисе звонит телефон.
— Дорогая, мне нужно возвращаться к работе. Можно я перезвоню тебе позже?
— Конечно! И дай мне знать, если захочешь пройтись со мной по магазинам, мне нужно новое белье.
— Новое белье? У тебя больше нижнего белья, чем у любой другой женщины,
