не будет смеяться вместе с ней, когда они будут сжигать то, что пытались приготовить, что он будет засыпать без нее в своих объятиях несколько недель подряд, заставляла его сердце кричать в знак протеста. А как, черт возьми, все будет на самом деле?
— Вряд ли, — отмахнулась она от него. — Просто очень хорошо обучена и ловко работаю пальцами, а ни то, ни другое в данный момент не в нашу пользу. До Мартлшема несколько часов езды. Они сократили практически все наши отпуска, и ты тоже не получишь их. Мы даже не сможем увидеться, — ее плечи сгорбились, и она подперла рукой подбородок.
Его сердце чуть не разорвалось, когда он преодолел расстояние между ними и прижал ее к своей груди.
— Мы разберемся с этим. Моя любовь к тебе не угасла, когда нас разделяла половина Англии. Несколько часов — это ничто.
Но это было всем. Забудьте о разрешении на проживание, было слишком далеко, чтобы получить разрешение даже на ночлег, если только он не возьмет отгул на сорок восемь часов, и она была права: дни отпусков, которые было легко получить, ушли в прошлое. В зависимости от того, как будет идти война, между визитами могли пройти месяцы.
Он произнес еще одно ругательство себе под нос. Они были так близки к тому, чтобы потерять друг друга во время налета в Миддл-Уоллоп, и если сейчас с ней что-то случится... Желчь поднялась в горле.
— Ты всегда можешь уехать в Колорадо.
Она застыла в его объятиях, а потом посмотрела на него так, словно он сошел с ума.
— Я знаю, что ты этого не сделаешь, — мягко сказал он, заправляя прядь ее волос, выбившуюся из прически. — Я знаю, что твое чувство долга не позволит тебе этого, и ты все равно не оставишь Констанс, но я был бы дерьмовым мужем, если бы не попытался хотя бы попросить тебя уехать, чтобы ты была в безопасности.
— Не знаю, заметил ли ты, но я не американка, — она подняла руки к его груди, обтянутой футболкой, никто из них никогда не готовил в военной форме. Они усвоили этот урок в самом начале своего брака в ущерб двум отличным пиджакам.
— Не уверен, что ты заметила, но ты тоже уже не совсем англичанка, — Слава Богу, в ВВС не было проблем с приемом иностранных граждан. — Похоже, мы оба сейчас находимся между двумя странами.
Она тихонько рассмеялась.
— И как именно ты надеешься доставить меня в свою страну? Будешь лететь, а потом вытолкнешь меня над Колорадо, — поддразнила она, прижимаясь поцелуем к его подбородку.
— Раз уж ты об этом заговорила... — он ухмыльнулся, ему нравилось, что она всегда умеет найти в ситуации что-то смешное.
— Но если серьезно, давай отбросим эту возможность, потому что ее нет. Сейчас ты даже не можешь попасть в свою страну без ареста.
— Вообще-то... — он наклонил голову, размышляя. — Я никогда не отказывался от своего гражданства. И никогда не клялся в верности королю, так что я не изменник. Нарушал ли я законы о нейтралитете? Да. Отправили бы меня в тюрьму, если бы я вернулся домой? Возможно. Но я все равно американец, — он взглянул на свой пиджак, висевший на кухонном стуле, с ярким орлом на правом плече. — Ты не нарушила никаких законов, и ты моя жена. Ты имеешь право на американское гражданство. Нам нужно только получить визу, — в его груди вспыхнула искра надежды. У него был способ вытащить ее из этой войны — чтобы она пережила ее.
Она звонко рассмеялась и вырвалась из его объятий.
— Верно, и на это уйдет год, если не больше, судя по тому, что я читала в газетах. Война вполне может закончиться к тому времени, когда это произойдет. И кроме того, ты прав. Я не оставлю свою страну, даже если технически она уже не моя, когда она нуждается во мне, и я не брошу Констанс. Мы поклялись пройти через это вместе, и мы это сделаем, — она взяла его руку и поцеловала обручальное кольцо. — И я никогда не оставлю тебя, Джеймсон. Нет, если могу помочь. Несколько часов — ничто по сравнению с тысячами миль через океан.
— Но ты будешь в безопасности... — начал он.
— Нет. Мы можем обсудить это снова, когда война закончится или наши обстоятельства радикально изменятся. До тех пор мой ответ — нет.
Джеймсон вздохнул.
— Конечно, я должен был влюбиться в эту упрямую девчонку, — но он не полюбил бы ее, будь она кем-то другим.
— Упрямая, упрямая девчонка, — поправила она его с легкой улыбкой. — Если уж цитируешь Остин, то делай это правильно, — она сжала губы в твердую линию. — Как далеко можно жить от территории и при этом иметь пропуск на проживание?
— Это зависит от начальника, — некоторые проявляли сострадание и считали, что члены экипажа надежнее, если живут на территории или за ее пределами со своими семьями. Другим было наплевать. — А что насчет тебя?
— Мне и так едва дают пропуск. Все остальные женщины живут в бараках или размещаются в старых семейных квартирах, — она наморщила лоб.
— Ни одна из других женщин не замужем за кем-то, кто служит на той же территории, — заметил он. Скоро она станет такой же, как те немногие, у кого есть обручальные кольца — замужней, но вынужденной жить отдельно.
Она прикусила нижнюю губу, явно что-то обдумывая.
— Что происходит в твоем замечательном мозгу, Скарлетт Стэнтон?
Ее взгляд метнулся к нему.
— Я не могу поехать с тобой, но есть небольшой шанс, что мне удастся перевестись поближе к тому месту, где ты будешь находиться.
Он чертовски старался не надеяться, но не смог.
— Я приму даже малейший шанс, вместо того чтобы месяцами не видеть тебя.
— Если бы переводы зависели только от тебя, моего мужа... но так как в настоящее время я не признана дочерью своего отца, я не могу потянуть за ниточки, которые использовала, чтобы попасть сюда, — она переплела пальцы у него на шее. — Но я попытаюсь.
Облегчение ослабило узел в его горле, но не избавило от него полностью.
— Боже, я люблю тебя.
— Если я не смогу перевестись, и все, что у нас есть — это недели, то нам лучше сделать так, чтобы они были счастливыми, — она кивнула в сторону плиты и того, что было рядом с ней. — Пропустим ужин, лучше отнеси меня в постель.
— Нам не нужна кровать, — он поднял ее на кухонный стол и крепко поцеловал. Она была права — если у них есть всего
