на меня. — Почему ты светишься? У тебя кто-то появился?
— Да.
— Хм. Я его знаю?
Я уже открываю рот… и закрываю обратно.
Нет. Не сейчас. Она может разболтать кому угодно, а я к этому не готова.
— Нет. Просто парень… с работы, — говорю я.
Технически — правда.
— А ты? — спрашиваю я. — С кем ты сейчас?
— Ни с кем. Я рассталась с Федором.
— А Александр?
— Ой, — она морщится. — С ним давно все. Скучный. И… в постели тоже так себе.
Я делаю глоток вина, чтобы не выдать лицо.
— Слушай, — вдруг говорит она, — а твой начальник как? Илья Мельников… тот самый.
Я давлюсь.
— Что?
— Я в Москве на пару дней. Может, найду повод с ним пересечься.
У меня внутри все леденеет.
— Вы знакомы?
— Виделись. Но нормально не знакомились. Я это исправлю.
— Он… занят, — говорю я резко.
— И что?
— Он не свободен.
Эля улыбается снисходительно:
— Если я захочу мужчину, я его получу.
У меня кровь стучит в ушах.
— Ты вообще слышишь себя? Ты бы реально разрушила чужие отношения?
— Конечно. Я уже так делала. И сделаю еще, — она спокойно пьет вино. — Где он бывает? Что любит?
Я сжимаю вилку.
— Я не знаю.
Она задумчиво смотрит в сторону.
— Может, я зайду к тебе в офис… случайно постучу в его кабинет.
Я резко поднимаю голову:
— Нет. Ты не будешь этого делать. Я запрещаю, Эль. Это моя работа.
— Ой, да перестань! — она снова закатывает глаза. — Ты будто влюблена в него.
И у меня вырывается:
— Может, и влюблена.
Она поднимает бокал, как для тоста.
— Ну, вот.
— «Ну, вот» — это что?
— Ничего, — пожимает плечами она. — Просто… ты с ним много лет работаешь и так и не… ну, не получилось. Значит, не получится.
Меня трясет от злости.
— А с чего ты взяла, что он вообще на тебя посмотрит?
Она поправляет волосы.
— Потому что посмотрит.
Я ковыряю еду вилкой и понимаю: мне сейчас нужно к Илье. Срочно.
Вечером мы сидим с Ильей в ресторане. Он смотрит на меня внимательно.
— Ты сегодня какая-то тихая. Что случилось?
Я выдыхаю.
— Эля сказала, что собирается… попробовать к тебе подкатить.
Он хмурится.
— И она красивая, Илья. И она привыкла получать то, что хочет.
Он проводит большим пальцем по моей руке и усмехается:
— Вот она… моя уязвимая Катя.
— Не надо, — бурчу я, понимая, как жалко это все звучит.
— Ты сказала ей, что я занят?
— Да.
— И что она ответила?
— Что может увести тебя у любой женщины.
Он наклоняется и целует мои пальцы, явно довольный моей ревностью, гад.
— Я с тобой, Катя. Твоя сестра… и любая другая даже рядом с тобой не стояли.
Я ищу его взгляд.
— Обещаешь?
— Обещаю, — говорит он серьезно.
И мне становится легче.
— И знай: если бы кто-то из моих братьев попробовал к тебе подкатить… они бы не выжили, — добавляет он сухо.
Меня внутри распирает тепло. И я снова понимаю: я влюбляюсь в него все сильнее.
Утро.
Я просыпаюсь одна, тянусь и понимаю: дома тихо. Ильи нет рядом. Я спускаюсь вниз, выглядываю в окно и вижу его в саду.
Он стоит у озера в костюме, с кофе в руке. Утки крутятся вокруг ног, довольные, клюют землю. Они идут за ним хвостиком, как ручные. Иногда какая-то подлетает слишком близко, и он раздраженно отмахивается ногой, отвоевывая себе личное пространство.
Я поднимаю телефон и делаю пару снимков. Он здесь… другой. Спокойнее.
Слышится шум на подъездной дороге. Я вижу, как подъезжает рабочая машина. Илья выходит навстречу, разговаривает с мужчиной. Они жмут друг другу руки. Кто это?
Я выхожу на крыльцо как раз в момент, когда мужчина выгружает из кузова… Ромашка. Коза.
— Извините, — говорит Илья, беря веревку. — Я не понимаю, как она опять сбежала.
— Это уже четвертый раз за две недели, — ворчит мужчина.
Илья замечает меня.
— Алексей, познакомьтесь: Катя. Катя, это Алексей, мой сосед.
— Здравствуйте, — улыбаюсь я. — Что случилось?
— Ваша коза опять вышла на дорогу. Я ее там поймал. — Он смотрит серьезно. — Я боюсь, что из-за нее случится авария.
Илья морщится, явно представляя картинку.
— Спасибо, что привезли. Я разберусь. Больше она не выйдет.
— Приятно познакомиться, — кивает Алексей и уезжает.
Илья смотрит на Ромашку как на личного врага.
— Ну, и что ты творишь?
Ромашка смотрит на него невинно и… блеет громко, нагло, будто смеется.
Илья тянет ее за веревку к загону.
— Хочешь сбежать — сбегай. Только не на дорогу.
Ромашка снова блеет. Я иду следом и давлю смех.
Илья заводит ее в верхний загон и закрывает карабин.
— Все. С сегодняшнего дня ты под домашним арестом. Потому что тебе доверять нельзя.
Ромашка снова блеет, и я уже не выдерживаю, смеюсь в голос.
— В дом, — бурчит Илья, не оборачиваясь. — И не смей надо мной ржать.
Я ухожу, продолжая хихикать. Моя жизнь официально стала полной.
Час ночи. Издалека снова и снова раздается блеяние. Ромашка не затыкается.
Илья резко садится в кровати.
— Все, я не могу!
Он распахивает окно.
— Заткнись! — орет он так, что, кажется, эхо идет по всей долине.
Захлопывает окно, будто хочет его сломать, и возвращается в постель. Блеяние не прекращается.
Илья лежит, стиснув зубы.
— Тупая коза! — шепчет он.
Блеяние снова.
— Все! — взрывается Илья и вылетает из комнаты.
Я подпрыгиваю, бегу к окну, открываю.
Он марширует к загону, разводит руками:
— Что тебе надо?!
Ромашка смотрит на него тупо.
— У тебя есть еда, вода, целый загон! Тебе мало?!
Ромашка снова блеет.
Илья пинает ведро, оно летит в сторону и с грохотом падает.
— Видела?! — орет он козе. — Еще раз — и будет хуже!
Я смеюсь так, что зажимаю рот ладонью.
Илья возвращается домой, хлопает дверью, гремит ступенями, садится на подоконник и яростно тыкает в телефон.
— Что ты делаешь? — шепчу я.
— Гуглю, как убрать козу из своей жизни.
Я хихикаю.
— Илья…
— Это не смешно, Катя.
— Смешно, — я сажусь к нему на колени, забираю у него телефон и бросаю на пол. Целую его мягко. — Может, с ней что-то не так? Может, она болеет?
Он смотрит на меня как на святую.
— Она болеет наглостью.
— Завтра позвоним ветеринару, ладно? А сейчас… возьми беруши, и спать.
Илья шумно выдыхает, пытаясь успокоиться.
— Она всего лишь маленькая козочка.
— Которая рушит мою жизнь, — бурчит Илья, но все равно идет со мной обратно в кровать.
Утром подъезжает машина. Я выглядываю: Илья встречает мужчину, и они идут к загону.
Я выхожу.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
