нужны?
— Очень большие. Самые большие, какие есть.
— Тогда красные розы?
— Наверное.
— Двенадцать?
Я морщусь.
— Она… упрямая.
— Тогда четыре дюжины?
— Да. Пожалуй, так.
— Хорошо. Текст для открытки?
Я зависаю.
— Напишите… «Прости».
Звучит уныло, но мозг вообще не работает, когда она злится.
— Принято. Четыре дюжины красных роз и «Прости». От кого?
Я сжимаю челюсть.
— «Илья». Просто Илья.
— Хорошо. Оплата?
Я диктую данные карты и сбрасываю.
Час. Потом еще один. Потом виски становится слишком много.
Телефон звонит.
— Да?
— Доставили, — сообщает девушка. — Получательница расписалась лично.
— Она… забрала их?
— Да, сама.
— Спасибо.
Я отключаюсь и пару секунд просто катаю язык по зубам.
Ну. Сейчас или она меня уничтожит, или...
Я набираю Катю.
— Да, — отвечает она таким голосом, что я уже предвкушаю драку.
Я сжимаю челюсть.
— Привет, Катя.
— Чего тебе, Илья?
Я выдыхаю.
— Хотел уточнить… ты получила розы?
— Получила. Спасибо. Но знай: роз на свете все равно недостаточно, чтобы компенсировать твое поведение.
Я закатываю глаза. Она хоть открытку прочитала?
— Прости.
Тишина.
— Я вел себя отвратительно. Мне жаль, что так вышло.
Снова тишина.
— Но, если честно, — добавляю я, — этого вообще можно было избежать. Почему ты не сказала ему, что у тебя есть парень?
— У меня нет парня, Илья. Ты сам это очень ясно дал понять.
— Ну, может, уже есть, — рвется у меня.
Я кривлюсь. Отлично сказал. Гениально.
— Ну, тогда, возможно, мой «парень» — полный идиот, — холодно отвечает она.
— Вполне возможно.
— И, возможно, ему стоит начать думать головой, иначе он… перестанет быть моим парнем.
Я усмехаюсь.
— Может, тебе сейчас лучше помолчать?
— Не затыкай меня, Илья. И если ты еще раз хоть раз будешь флиртовать с кем-то на другом языке у меня на глазах…
Я перебиваю:
— Ты же понимаешь, я делал это, чтобы тебя позлить.
— Не получилось.
Но я слышу, что она улыбается. И это меня спасает.
— Ну… чуть-чуть получилось, — добавляю я.
— Илья, клянусь, если ты еще раз устроишь такой цирк…
— Ты скучала вчера? — спрашиваю я тихо. — Потому что я да.
— Нет. И я занята.
— Чем?
— Пропускаю твои розы через шредер.
Я коротко смеюсь.
— Я бы не удивился.
Пауза.
— У меня сегодня вечером аукцион. Я заеду после.
— Нет, спасибо. Увидимся завтра.
Я делаю глоток и понимаю, что мне не хочется класть трубку. Эта женщина держит меня как щенка на поводке.
— Я прощен? — спрашиваю я.
— Не радуйся раньше времени. Я подумаю.
Но я уже знаю: да.
На фоне кто-то что-то спрашивает у нее в офисе.
— От кого цветы? — слышу чей-то голос.
— От моего парня, — спокойно отвечает Катя.
У меня внутри все сжимается. «Парня». Вот так просто. Вставила незаметно — и все.
— Созвонимся позже, — вздыхает она.
— Хорошо.
— Пока, Илья.
Она сбрасывает, а я улыбаюсь.
Кажется… я выкрутился.
Я стою у мольберта и смотрю на картину.
«Бессмертная».
— Красиво же? — говорю я Кириллу, который стоит рядом.
Он морщит нос.
— Ну… картина как картина. Я не понимаю, что ты в ней находишь.
— Маргарита Бушуева — не просто художница, Кирилл. Она гений.
— Как скажешь, — он смотрит на часы. — Долго это еще? Я голодный.
— Аукцион начнется минут через двадцать.
Я поднимаю взгляд — и вижу ее. Балерина.
Мы так ее и зовем: светлая, тонкая, красивая. Она постоянно появляется на аукционах и всегда исчезает ровно до того, как я успеваю к ней подойти.
Не знаю, балерина ли она вообще. Просто другого имени у нас нет. Что в ней такого? У меня всегда было ощущение, что я должен ее знать. Что она как-то связана с чем-то важным… только я никак не могу понять, с чем.
Наши взгляды встречаются через толпу. Между нами будто проходит ток.
Сегодня она другая. Не убегает. Не прячется. Наоборот, будто зовет глазами.
Я делаю вдох, опускаю взгляд. Блин… идеальное время.
В любой другой день я бы уже шел к ней. Спросил бы имя. Уговорил бы на ужин. Начал бы охоту. Я видел ее сотни раз в момент торга, когда адреналин кипит, а ставки поднимаются. Но мы ни разу не говорили.
Я хотел ее долго. Но сейчас все иначе.
Катя. Моя Катя ждет меня дома. И я не собираюсь это портить.
Я заставляю себя оторваться от «Балерины» и снова смотрю на картину. Я все равно чувствую ее взгляд.
— Смотри, кто пришел, — шепчет Кирилл. — Это она.
Я сглатываю и не хочу смотреть.
— Она идеальная, — почти с восторгом бормочет он.
Я бросаю короткий взгляд — и да. Он прав. И снова отворачиваюсь.
— Ты чего? Иди к ней, — шепчет Кирилл. — Она не убегает сегодня. Это твой шанс.
— Не могу.
— Почему?
— Не хочу.
— Что? С каких пор?
Я сжимаю переносицу.
— Кирилл, замолчи.
— Да ты годами по ней сох… — начинает он, но я пресекаю:
— Замолчи.
Аукционист выходит, зал оживает, люди подтягиваются ближе. Я снова смотрю туда, где она стояла… и ее уже нет. И вместо привычного разочарования я вдруг испытываю облегчение. Хорошо.
Мне не нужны искушения. Даже те, которые я хотел очень давно.
Я думаю о Кате, и у меня внутри возникает теплое чувство. Я с ней.
Катя
Телефон вибрирует на тумбочке и будит меня. Я хватаю трубку еще сонная.
— Алло.
— Я внизу, у двери, — голос Ильи низкий, спокойный.
— Ты же сказал, что мы сегодня не увидимся.
— Ошиблась. Открывай.
Я спускаюсь и распахиваю дверь.
Он стоит на пороге в костюме — красивый до невозможности, с той самой улыбкой, от которой у меня колени подкашиваются. Он притягивает меня и целует.
— Привет.
— Привет… — улыбаюсь я. — А как же «увидимся завтра»?
— Один вечер без тебя еще терпимо. Два — уже нет.
Я улыбаюсь ему в губы и тяну его за руку наверх. Если честно… я тоже скучала.
Я забираюсь в кровать, а он садится рядом и смотрит на меня каким-то другим взглядом.
Мягким.
— Что? — шепчу я.
— Ты знаешь, какая ты красивая?
Я улыбаюсь.
— Только учти: сегодня без секса.
Он тихо смеется и целует меня так нежно, что у меня все защиты слетают моментально.
— Я быстро в душ, — шепчет он.
— Давай.
Через несколько минут он возвращается, садится рядом, укрывает нас и прижимает меня к себе. Мы долго целуемся в темноте — не торопясь, будто все время впереди.
И вдруг я понимаю: что-то в нас изменилось. Как будто мы перелезли через невидимую границу, которую сами себе поставили.
— Илья… — шепчу я, касаясь его лица. — Мы сегодня… другие.
Он не отвечает. Просто прижимает крепче.
Я чувствую
