Она повторила тот же приём — скрестила лыжи, очевидно, ради стиля.
И завалилась назад.
Моё сердце остановилось, когда задние крепления её лыж ударили по снегу. Одна лыжа вылетела. Удар пришёлся на задницу. На спину. Голова отскочила.
Я заглушила свой крик тыльной стороной ладони.
Она сорвалась прямо с края самого высокого обрыва… и падала… и падала.
Мы были слишком далеко, чтобы услышать удар, но она прокатилась по оставшейся части склона, как тряпичная кукла, руки раскинуты над головой, снаряжение разбросано вокруг.
Уэстон вырвал свою руку из моей и сорвался с места, лавируя между зрителями. Я рванула следом, но не могла сравниться с его длинными ногами, пока он мчался через оцепеневшую толпу.
Я бежала что есть сил по свободному участку склона, когда мы миновали ограждение. Будь в порядке. Просто будь в порядке. Патруль уже был там, склонившись над ней, снегоходы стояли неподалёку.
Уэстон остановился достаточно близко, чтобы видеть её, но не мешать.
Этого не может быть. Не с ней. Только не с ней.
— Ты нас слышишь? — спросил один из спасателей. — Как её зовут?
— Саттон, — ответил Уэстон, голос напряжённый до предела, когда я добежала, задыхаясь, с горящими лёгкими и дрожащими ногами.
— Она в порядке? — я протиснулась мимо него. — Я её мать.
Я та, кто позволил ей броситься с горы.
— Мы её осматриваем, — сказал один из спасателей и поднял на меня взгляд, пока второй осторожно приподнимал веки Саттон.
— Ты с нами, Саттон?
Она тихо застонала, и мои ноги подогнулись. Она была жива. Уэстон обхватил меня, удерживая на ногах.
— Можешь шевелить ногами? — спросил спасатель.
Она тихо вскрикнула от боли.
— Нужно класть её на носилки, — сказал другой. Четверо спасателей сразу включились в работу: надели воротник, уложили её. — Мы можем отвезти её вниз по склону или вызвать вертолёт.
В ушах зазвенело. Она лежит на носилках. Она неподвижна.
— Кэлли, решать тебе, — сказал Уэстон, но голос его был будто издалека. — Или тянуть к гондоле, или вызывать вертолёт.
Одно тело. У неё только одно тело. — Что быстрее.
— Вызываем вертолёт.
— Привет. — Уэстон толкнул дверь палаты Саттон плечом, лавируя двумя стаканами кофе. — Подумал, тебе может понадобиться кофеин.
— Спасибо. — Я взяла стакан и поставила его рядом с телефоном на столик-каталку, возле кресла, в котором провела последние девять часов. Уэстон привалился к стене — как он делал почти всё время, что был здесь, но я не могла смотреть на него.
Страх отпустил после того, как пришли результаты КТ и рентгенов, но на его место пришла злость. Она осела где-то в животе и разрослась до того, что я перестала соображать.
— Куда её на этот раз увели? — спросил он.
— Наложить шину на руку. — Я безразлично уставилась на стопку бумаг о выписке у себя на коленях.
— Лучше, чем шея, — тихо сказал он.
— Лучше, чем шея, — эхом отозвалась я, с укором в голосе. Сотрясение и сломанная рука, и это было худшее из всего.
— Ты собираешься поговорить со мной? — спросил он. — Ты с тех пор почти не сказала ни слова.
Я летела сюда вместе с Саттон. Уэстон ехал машиной в центр Стимбот.
— Что бы ты хотел услышать? — Я усилием подняла взгляд на него, но удержать его не смогла.
— Всё, что тебе нужно сказать. — Его голос был таким спокойным, таким поддерживающим. А я была влюблённой идиоткой, раз поверила ему, раз слушала, когда он уверял, что всё будет хорошо.
— Я никогда не забуду, как она лежала на том склоне. — Я сжала бумаги, и они смялись. — Этого ты хочешь?
— Да. — Он оттолкнулся от стены. — Я хочу, чтобы ты на меня накричала.
Я покачала головой.
— Накричи на меня. — Он опустился передо мной на корточки, туда, где должна быть кровать Саттон. — Потому что совершенно очевидно, что ты винишь меня.
— Она никогда бы не оказалась на той горе, если бы не ты.
Он вздрогнул.
— Ты сказал, что она готова. Ты сказал, что всё будет в порядке!
— Я знаю, это было страшно, но у неё только сломана рука и сотрясение, — произнёс он тихо.
— Она могла сломать себе шею! — взорвалась я. — Они думали, что у неё сломана шея!
— Они действовали осторожно. — Такой спокойный. Такой собранный. Такой… Уэстон.
— Мне не стоило тебя слушать! — Я подняла бумаги. — Ты знаешь, что тут написано?
— Скажи мне сама.
— Там сказано, что, хотя эта больница входит в мою страховку, вертолёт нет. — Я горько рассмеялась. — Как иронично, да? Я почти каждый день летаю в твоём вертолёте, фотографируя глупых, безрассудных людей, рискующих жизнью ради выброса адреналина, а когда мне самой понадобился вертолёт, чтобы доставить Саттон в больницу, он не покрывается страховкой, потому что её жизни ничего не угрожало.
— Что ты пытаешься сказать? — дёрнулся его челюстной мускул.
— Я говорю, что парень из отдела выставления счетов только что сообщил мне, что всё решит моя страховая, и поскольку угрозы жизни не было, мне стоит приготовиться к счёту до тридцати тысяч долларов. — Я втянула дрожащий вдох. — Тридцать. Тысяч. Долларов. — Я понимала эту цифру, когда мне её назвали, но последствия догнали меня только сейчас. — Не пойми неправильно. Я сделала бы то же самое снова. Стоя над ней, не зная, сломала ли она шею, есть ли внутренние кровотечения… я бы снова приняла то же решение. Саттон стоит всего для меня.
— Я знаю. — Он потянулся к моему колену, но я отстранилась, развернувшись в кресле.
— У меня больше нет первого взноса, — прошептала я.
Он побледнел.
— Чёрт. Кэлли, я заплачу.
— Ты не будешь платить медицинские счета моего ребёнка. — Я поднялась и обошла его, чтобы создать хотя бы немного пространства. — Почему я тебя послушала? Почему? Я знала. Я знала, что это лишний риск, но была так ослеплена любовью к тебе, доверием к тебе, что проигнорировала каждый инстинкт!
— Мне жаль, что она пострадала. Если бы я мог что-то изменить, я бы изменил, — тихо сказал он.
Мой телефон пискнул, и я прошла мимо него, схватила его со столика, ожидая сообщения от Авы или Рейвен. Но это было уведомление на почту.
ВЫ БЫЛИ ВЫБРАНЫ ПОБЕДИТЕЛЕМ ЭТОГО ГОДА…
— Что за… — Я нажала на уведомление, и экран заполнился входящими. Я коснулась первого непрочитанного письма. — «Поздравляем, Каллиопа Торн, ваша фотография была выбрана победителем в категории любительской фотографии World Geographic», — прочитала я вслух. Я моргнула, пытаясь осознать. — «Статья выйдет завтра, и я свяжусь с вами по поводу деталей вашей стажировки».
— Черт возьми! — Уэстон улыбнулся
