и прижал меня к себе, крепко обняв и зажав мои руки между нами. — Я так горжусь тобой!
Я перечитала письмо снова.
— Но я же не участвовала в конкурсе. — С помощью рук я вышла из объятий Уэстона, отступив назад, чтобы осмыслить радость на его лице. — Уэстон, я не участвовала в конкурсе, — повторила я.
Я не могла победить. Это было невозможно. Должна была быть ошибка.
Его лицо потускнело, он сунул руки в передние карманы джинсов. — Я загрузил фотографию и согласие.
— Что? — Все тело онемело, как будто вся чувствительность исчезла.
— Это я зарегистрировал тебя на конкурс. — Он сглотнул, и впервые с тех пор, как я его встретила, он выглядел неуверенно.
Боже мой. Я победила. Это было реально.
Я. Победила. Мой разум закружился, и всплеск чистой, неразбавленной радости пронесся через меня на мгновение. Реальность резко вернула меня на землю. Я не могла оставить Саттон на год, а взять её с собой было не вариант. Из горла вырвался стон.
Придется отказаться от стажировки.
Никогда не позволять себе мечтать это одно, но дотронуться до мечты, коснуться всего, чего я когда-либо хотела, чтобы потом уйти — это пытка в чистом виде. Щеки пылали, и ярость овладела мной.
— Я же говорила, что думаю об этом! — закричала я на Уэстона. — У тебя не было права!
— Я хотел, чтобы ты знала, как ты хороша, — сказал он, наклоняясь, словно хотел сократить расстояние между нами, но понимал, что нельзя. — И ты хороша. Кэлли, ты победила! Подумай обо всей известности, которую получит твоя работа. Галерея будет умолять тебя о фотографиях! Прости, что сделал это без предупреждения, но ты победила! Теперь тебе решать: проходить стажировку или нет. — Его глаза искали мои, и я увидела уверенность, что то, что он сделал, было ради моего блага.
— Я никогда не хотела выбирать! — сорвалась я, засунув телефон в задний карман. — Ты понимаешь? Я не хотела участвовать, и дело не в том, что боялась, что меня не выберут, а в том, что я была в ужасе, что выберут! Я одна с ребенком. У меня нет роскоши бегать по миру целый год! Что мне теперь делать, Уэстон? — Паника боролась с яростью. Это было всё, чего я избегала.
Он открыл рот, а потом закрыл его.
— У тебя не было права это делать. — Мои руки сжались в кулаки. — Нет права заставлять меня выбирать между мечтой и Саттон. Нет права! — Боже мой. Саттон. — И не смей говорить ей про стажировку.
— Что? — Его глаза вспыхнули. — Ты собираешься скрыть это от неё? Отказаться, даже не узнав своих вариантов?
Я кивнула. — Она обвинит себя, если узнает, что я победила и должна была отказаться. Это бы её разрушило. Почему ты думаешь, я никогда не хотела участвовать?
— Ты не можешь…
— Могу, Уэстон. Она моя. Я принимаю решения за свою дочь. Не ты. — Я обвела взглядом больничную комнату. — Посмотри, куда мы попадаем, когда я иду против своих инстинктов.
Его лицо побледнело, словно он надел маску. Он выглядел так, как в первую неделю нашего совместного проживания, до того, как я его узнала.
Он выглядел чужим. Чужой, которого я любила, но который никогда не полюбит меня.
— Пообещай, что ни слова ей не скажешь об этом.
— Как ты сказала, когда мы решили жить вместе, Кэлли всё решает.
Глава восемнадцатая
Кэлли
— Тебе точно ничего не нужно? — спросила я Саттон, аккуратно зачесывая волосы с её лба, когда уложила её в кровать на следующий вечер, стараясь держать забинтованную руку повыше. Надеюсь, отёк спадёт достаточно, чтобы завтра наложить гипс.
— Мне нормально, мам, — сказала она, глаза уже закрывались. Без сомнения, обезболивающее начало действовать.
— Ладно. Кричи, если что-то понадобится. — Я наклонилась и поцеловала её в лоб, потом тихо вышла из комнаты и закрыла дверь.
Я спустилась по лестнице в пустую гостиную. Уэстон ещё не пришёл с работы, но должен был вот-вот появиться, а до звонка из World Geographic оставалось ровно пять минут.
Обхватив себя руками, я разглядывала фотографии, которые оформила в рамки более одиннадцати лет назад. Мой телефон в кармане казался тикающей бомбой. Но разве это не то, чего я всегда хотела? Шанс учиться у лучших фотографов, возможность заявить о себе, делать то, что я люблю.
Но я любила Саттон больше. Тут выбора не было.
Мой дом был здесь. Наш дом был здесь. Я не могла оставить её на год, даже если бы знала, что родители Гэвина будут заботиться о ней весь год. Я бы никогда не смогла это сделать, да и не уверена, что выдержала бы и пару недель без неё. Мы никогда не разлучались больше чем на день с её рождения.
А Уэстон? Как бы ни злила меня его инициатива с фото, я всё равно его любила и не могла представить, что уйду от него на год. Конечно, у нас была ссора. Довольно большая. Но в общем-то это была всего лишь ссора, и я знала, что его сердце было в правильном месте.
Я достала телефон из заднего кармана и посмотрела время.
Три минуты. Всего три минуты, прежде чем придётся отказаться. Прежде чем мои пальцы отпустят мою мечту.
В эти три минуты я смотрела на закаты Серенгети и прыжки лемуров в воздухе на Мадагаскаре, позволяя себе наслаждаться моментом. Я выиграла стажировку. В другой жизни мои глаза бы горели от радости, пока я собирала свои вещи в рюкзак.
Но это была жизнь, которую я выбрала.
Саттон не выбирала, и она была важнее всего.
Телефон зазвонил, я провела пальцем по экрану.
— Алло?
— Мисс Торн?
— Это я. — Моё сердце сжалось. Неужели я собираюсь отказаться от шанса всей жизни?
— Привет! Я Мэгги Бреттвелл из World Geographic, и мне не терпится обсудить вашу стажировку!
Я закрыла глаза, горло сжалось узлом. — Мэгги, прежде чем мы слишком углубимся, мне очень жаль, но я вынуждена отказаться. — Как-то мне удалось произнести это.
— О? — Она звучала так же ошеломлённо, как и я, произнося эти слова.
— У меня есть одиннадцатилетняя дочь. И как бы я ни мечтала попасть на одну из ваших невероятных стажировок, я просто не могу её оставить. Не на год. — Мысль об этом была невыносима.
— О! — Она рассмеялась. — Вы меня на секунду напугали. Это не проблема, Каллиопа. Несколько лет назад наша бизнес-модель изменилась, и мы очень дружелюбны к детям. Просто берите её с собой!
Я обомлела.
— Простите? — Она что,
