была как-то неестественно вывернута. К горлу подступила тошнота.
— Что с ней? — Участковый в панике отбросил плед. Страх на лице сменился изумлением. — Это еще что такое? Мать моя женщина! Что это?!
При других обстоятельствах, скорее всего, Вера бы рассмеялась — такое глупое лицо у него было, но сковавший ее страх потерять то единственное, что держит на этом свете и заставляет дышать и жить, не позволил так сделать.
— Прекратите! Вы разбудили мою дочь! — крик Веры перешел на визг. Она быстро извлекла реборна и прижала к груди. — Ах, этот плохой дядя напугал тебя! Вот мы ему покажем! — она старалась говорить мягче, не показывая дрожи в голосе.
— Ненормальная! Право, ненормальная! — шептал побледневший Гуров, обхватив руками голову. — Я же решил, что младенец умер! У меня сердце чуть не остановилось!
Вера качала куклу, делая вид, что обижена. Ей хотелось как можно скорее избавиться от назойливого участкового. С каждой секундой страх одолевал ее все сильнее. Лишь бы ничего не случилось со Златой — девочка одна в доме! Но и вернуться сейчас нельзя: неизвестно, что у этого милиционера на уме.
— Неужели такое может быть! — восклицал Гуров, рассматривая реборна. — Как можно такие игрушки делать!
Вера молчала — она боялась лишним словом или жестом снова привлечь к себе внимание.
Участковый неуверенно потрогал куклу, будто еще сомневался.
— Можно подержать? — спросил он тихо.
— Только очень осторожно, — придерживая реборна за головку, Вера передала его мужчине.
— Надо же! — воскликнул Даниал Артурович, бережно принимая в руки куклу, чьи габариты и вес в точности повторяли параметры младенца.
Искусно изготовленные конечности сгибались в суставах, а упругое тельце под мягкой силиконовой кожей дышало почти что живым теплом. Если закрыть глаза, это нежное создание в руках действительно можно было принять за настоящего ребенка — так тщательно была продумана каждая деталь.
Он растерянно смотрел вслед уходящей Вере. Сколько нежности в этой милой девушке, а глаза какие! Нет, такие люди не воруют чужих младенцев у нерадивых мамаш. Такие все воспринимают слишком близко к сердцу и, не выдержав удара судьбы, сходят с ума в одиночестве от безысходности. Почему муж решил оставить ее? Если бы не странное увлечение куклами, то во всем остальном Вера Смирнова показалась ему вполне адекватным человеком. Вот он бы такую девушку ни за что не отпустил!
Вера путалась в полах длинного платья, ругая себя за то, что надела его. Вначале, все еще чувствуя взгляд в спину, она шла не спеша. Но как только обернулась и увидела удаляющуюся фигуру Даниала Артуровича, то бегом бросилась к дому.
Поднимаясь по лестнице, она боялась дышать — давящая тишина в доме казалась зловещей. В детской, раскинув ручки в стороны, спокойно спала Злата, беззаботно посапывая.
Обессиленная, Вера опустилась на пол. Участковый ушел, ситуация разрешилась… Но что будет завтра? Кто еще может заглянуть сюда?
Павла не покидало тягостное ощущение. Где-то за грудиной возникло неприятное ноющее чувство, которое не хотело исчезать. Он и сам не понял, как оказался в одной постели с Лерой.
Все началось с предложения отметить какое-то незначительное событие. В баре нашлась бутылка рома, и в скором времени, добавляя в бокалы сок лайма, они весело пили коктейли и хрустели тостами с икрой. На удивление, разговор заладился, они болтали и смеялись, как в прежние времена. Спустя час заказали две пиццы по-неаполитански и бакарди. Дождавшись доставку, перешли в спальню и удобно устроились на постели перед экраном телевизора.
Лера сидела близко, и ее волосы невзначай касались его тела, когда она тянулась за куском пиццы или оливками. Длинные пряди падали ему на колени, и едва уловимый аромат духов с древесными нотками ностальгически щекотал нос. Он уже с трудом улавливал смысл фильма, голова немного кружилась от выпитого, подступила легкая дремота. Еще немного — и он бы уснул.
Неожиданно Лера скользнула к нему под одеяло. Она торопливо расстегнула рубашку Павла, прижалась грудью к обнаженному плечу. Горячие губы жадно осыпали его лицо поцелуями. Он попробовал ее оттолкнуть, но она была так настойчива, что он не смог удержаться.
Когда утром Павел проснулся от острой головной боли и хотел повернуться на бок, то не смог: его шею обвила нежная женская рука. Он хотел поцеловать ее, как вдруг обрывки вчерашнего вечера картинками всплыли в памяти. И он с ужасом понял, что рядом в постели его бывшая жена! Это не Вера!
Он снова закрыл глаза, желая заснуть и проснуться в другом месте. А может, ничего не было? Но нет — несмотря на сильное опьянение, он хорошо помнил горячее дыхание Леры, ее влажные цепкие губы и нахальные настойчивые руки. Сейчас бы исчезнуть, раствориться в воздухе, провалиться на этом самом месте… Павел прислушался к ровному тихому сопению. Скрыть от Веры измену не удастся: при первом удобном случае Лера не упустит шанса похвастаться.
От переживаний и выпитого накануне спиртного мозг закипал. А если, ничего не объясняя, собраться и уйти? Или все же следует объясниться? Но зачем, если вчера им обоим было хорошо. Или не совсем так? Павел напрягся, вспоминая вчерашнюю ночь. Целуясь с Лерой, он думал о Вере, представлял именно ее рядом с собой. Они действительно очень похожи — возможно, это сходство и толкнуло его в объятия бывшей жены. Вот только Вера нежная и спокойная, будто испуганный маленький воробушек. Как же резко отличалась от нее упрямая, дерзкая Лера, всегда стремящаяся в любой ситуации взять верх!
Павел бесшумно поднялся с постели. Нестерпимая острая боль сдавила виски. Он подобрал с пола разбросанные вещи и уже хотел выйти из спальни, как вдруг теплые руки Леры обвили его тело.
— Хотел удрать? Я так и знала, что ты утром постараешься незаметно свалить.
— Не совсем так. — Павел выскользнул из ее объятий. — Лера, понимаешь…
— Можешь не утруждаться. — Она приложила к его губам палец и улыбнулась. — Вчерашнюю ночь будем считать нашим маленьким секретом. Так сказать, ностальгия по прошлой семейной жизни.
Стараясь скрыть удивление, он прижал ее голову к себе и поцеловал в макушку.
— Лера, я все равно хочу извиниться. Я не должен был так себя вести. Я нечестно поступил по отношению к Вере. Несмотря на то, что мы в ссоре, она еще моя жена.
— А мне показалось, что ты вчера сам этого хотел. Не правда ли? — Рука Леры скользнула по его груди и спустилась к животу.
— Показалось. — Павел отвел ее руку в сторону.
— Знаешь, что меня больше всего раздражало в тебе? — Лера на минуту застыла,
