— та, кто составлял график туров. Она могла бы убедиться, что они дома хотя бы в некоторые из важных дней.
«Например, в день, когда забираешь ребенка из лагеря», — подумала я, хмуро глядя на быстро пустеющую парковку.
Наблюдать, как дети уезжают в машинах, забитых воздушными шарами, не улучшало моего настроения.
Некоторые родители на самом деле радовались встрече со своими детьми.
Мои… что ж, скажем так, в день отъезда автобуса в лагерь я оставила свою машину в самом тенистом уголке парковки.
Бросив багаж на месте, я побрела по липкому от жары асфальту и нашла свою машину именно там, где оставила, — зажатую между мусорным контейнером и дряхлой старой сосной.
Вернувшись за своими вещами, я отправилась домой. Поездка заняла дольше, чем должна была, учитывая, что на весь город была всего одна старшая школа, но это был Техас — страна бескрайних просторов.
Я прожила здесь два года, почти три, и все еще не могла привыкнуть к тому, как все разбросано.
Казалось, что ты на проселочной дороге в глуши, и тут — бац — оказываешься на оживленном перекрестке. Полмили дальше — и снова оказываешься в глуши.
Это сбивало меня с толку.
Большую часть жизни я провела в районе залива Сан-Франциско, где единственными причинами прекратить строительство были вода, пожар или маки.
Я привыкла растворяться в толпе и теряться в классах, настолько заполненных, что учителя не могли сходу сопоставить имена с лицами. Дети приходили и уходили, как приливы и отливы, и лишь немногие задерживались в одной школе дольше пары лет. У меня никогда по-настоящему не было компании друзей, пока я не переехала в Старлайн. Конечно, я никогда и не старалась особо.
— Дорогая, я дома, — иронично прокричала я, впуская себя в дом.
Даже спустя два года краска пахла свежо, а ковры оставались пушистыми без особых усилий. Это не было удивительно. Нас здесь жило всего трое, а мои родители никогда не задерживались дома надолго, чтобы оставить след.
Зная, что никому не будет дела, или что никто не утрудит себя замечанием, даже если и будет, я, не задумываясь, швырнула свой багаж в гостиной в бессистемную кучу, прежде чем пройти на кухню. Долгая поездка оставила меня голодной, и то немногое от вафель с сиропом, что еще перекатывалось в желудке, определенно нуждалось в замене.
Я не была уверена, что именно ищу, но вскоре обнаружила, что этого определенно нет в холодильнике. Родители, должно быть, уехали примерно в то же время, что и я, — либо так, либо их следующая дорогостоящая мотивационная речь будет посвящена чистке заплесневелых холодильников. Скорчив гримасу, я захлопнула эту мерзость и насупилась на нее.
У меня был номер службы уборки, и я знала, что родители платят за услуги по вызову, а также за еженедельную уборку. Я также знала, что мне будет стыдно признаться кому-либо, даже уборщицам, что семья, живущая в этом доме за миллион долларов, на самом деле не живет в нем. Мы и семьей-то, честно говоря, не были. Думаю, эта часть вызывала во мне больше стыда, но я никогда в этом не призналась бы.
Мне сейчас восемнадцать. Совершеннолетняя, как любила напоминать мама — когда вспоминала поговорить со мной, — и мне больше не нужны мамочка и папочка, вечно находящиеся рядом. Черт, они не были мне нужны последние пять лет — до тех пор, пока пополняли мой расчетный счет.
— Потому что деньги решают все, — мрачно пробормотала я себе под нос, уставившись на холодильник. — Хрен там.
Я вычистила чертов холодильник сама, давясь и рыгая все это время, но была слишком упряма, чтобы сдаться.
Я не расскажу девчонкам об этом приключении.
Они не поймут.
Я и сама едва понимала это, честно говоря.
Выйти из автобуса одной, без кого-то старше или мудрее, кто объяснил бы, почему я чувствую себя паршиво из-за вещей, из-за которых не должна чувствовать себя паршиво логически, прийти в пустой дом, где по мне скучали разве что остатки еды, — просто вывело меня из себя.
Я в основном справилась со своим гневом к тому времени, как поставила сигнализацию и отправилась спать.
В основном.
ГЛАВА 4
Я должна была встретиться с девчонками в торговом центре до полудня, но одиночество дома лишь выводило меня из себя.
Даже вид сверкающего холодильника вызывал злость, потому что не с кем было разделить мою победу. А это стоило того, поверьте. Я сразилась с плесневым монстром и победила на волоске от поражения. Когда злость мне наскучила, я принялась жалеть себя, что было ненамного лучше.
В конце концов я решила, что быть одинокой в торговом центре лучше, чем быть одинокой дома. Может, я даже успею провести собственную разведку до прихода девушек. У меня будет достаточно времени, чтобы найти достойную замену тем крошечным рюкзачкам, о которых твердила Джулианна, — замену, способную вместить, как минимум, учебник по химии.
Торговый центр был уже полон народа, когда я прибыла. Это не удивительно. Суббота перед началом учебного года в «Старлайн Молле» почти так же оживленна, как неделя перед Рождеством — в основном потому, что это единственный торговый центр в городе, но еще и потому, что августовское солнце в Техасе беспощадно, а кондиционеры в молле — лучшие в городе. Настолько хорошие, что кажется, будто ты шагнул из лета прямиком в зиму.
Я прошла мимо толп смутно знакомых лиц и старалась ни с кем не встречаться взглядом. Все начинают казаться знакомыми через какое-то время, если город достаточно мал, а я была не в том настроении, чтобы здороваться. Это не значит, что я могла полностью игнорировать окружающую меня болтовню.
Я слушала, как друзья, молодые и постарше, визжат от радостного узнавания, замечая друг друга через весь зал. Я слушала, как матери ругают дочерей за слишком короткие юбки и неправдоподобные цвета волос, и тосковала по битвам, которые мне никогда не доведется проиграть.
Может, прийти пораньше было плохой идеей. Даже потопление печалей в Синнабоне не помогло.
Я прошла мимо «Спенсерс» и подавила тот дурацкий приступ вины, ставший еще сильнее из-за зияющей меланхолии в глубине души. «Во всем виновата Джулианна», — решила я с негодованием. Это она решила, что братья Сеймор виновны во всем и вся, это она притащила тупую доску Уиджа, чтобы утвердить обвинения против них в суде… ну, нашего мнения, полагаю.
— Ты должен был видеть их лица.
Если бы я
