Разбирайтесь сами. Я не могу. Прямо совсем.
Он что-то пробормотал и удалился. Шум за дверью поутих, сменившись приглушенными переговорами. Они пытались справиться без меня. И у них получалось.
Это осознание не принесло облегчения. Лишь новую, острую боль. Они учатся обходиться без меня. Потому что я не справляюсь. Потому что моих сил не хватает на всех.
Мысли медленно расползались, превращаясь в обрывки: «надо заказать продукты… Артему к стоматологу… тот отчет для…» Веки налились свинцом, наконец сомкнулись. Сознание провалилось в липкую, тревожную дрему, где я продолжала бежать по бесконечным школьным коридорам, а чей-то плач все не умолкал.
Меня вырвало оттуда резко, чужой рукой на плече. Я вздрогнула, сердце заколотилось в паническом ритме.
— Эля. Ты что тут в темноте?
Голос Андрея. Грубоватый от усталости, но с ноткой беспокойства. Я с трудом разлепила веки. В спальне было темно, только полоска света из прихожей падала на его фигуру. Егор мирно посапывал рядом.
— Уснула, — прохрипела я, с трудом отличая сон от яви. В горле першило, все тело ломило, словно я не лежала, а таскала мешки с цементом.
— Я вижу. На кухне… похоже, битва была.
Он говорил что-то еще, но слова тонули в вате, в которой превратился мой мозг. Я сглотнула, пытаясь вернуть сознание в настоящее.
Я кивнула, с трудом оторвав голову от подушки. Тело было ватным, будто после тяжелой болезни. Осторожно, чтобы не разбудить Егора, сползла с кровати и поплелась за Андреем на кухню.
В гостиной, вопреки его словам, было не так уж тихо. Из-за двери Полины доносились приглушенные аккорды мрачной музыки, у Артема стреляли в компьютерной игре, а из комнаты Алисы — голоса мультфильма. Андрей, проходя, резко распахнул ее дверь.
— Алиса, ты что не слышала? Выключи планшет с мультиками! Артем, немедленно выключай игру и садись за уроки! Сейчас же!
Его голос, привыкший командовать на фабрике, прокатился по дому громовым раскатом. Наступила мгновенная, звенящая тишина, после которой послышалось недовольное ворчание, но звуки действительно стихли.
На кухне царил хаос. Следы «битвы» — крошки, капли варенья, недоеденный бутерброд на столе. Андрей, хмурясь, залил водой пакетики в чашках, даже не вскипятив полноценно чайник. Он поставил передо мной чашку с мутной, тепловатой жидкостью.
Я обхватила чашку ладонями, пытаясь поймать ее скудное тепло. Смотрела на него через стол. На его усталое, отстраненное лицо. И тишина за стенами, которую он так грубо выстроил, давила на уши сильнее любого шума.
— Вообще-то она нас ждала, — наконец сорвалось у меня, голос прозвучал сипло и тихо. — На утреннике. Оглядывалась, искала. А я влетела, когда все уже заканчивалось. С опозданием на сорок минут. Одна.
Я сделала глоток невкусного чая. Он обжег горло, но внутри оставалась та же ледяная пустота.
— А утром, — продолжила я, и мой голос набирал силу, — когда я одна металась между четырьмя детьми, няней, которая не пришла, и звонками в студию… где ты был, Андрей? На «очень важной» встрече? Ты даже не обернулся, когда уходил. Просто бросил «удачи» и сбежал. Как всегда.
Я говорила ровно, но каждое слово было как зазубренный гвоздь, который я вытаскивала из себя, испытывая и боль, и странное облегчение.
— Ты представляешь, каково это? Обещать ребенку праздник, а потом видеть, как у нее на глазах рушится вера в меня? И в тебя тоже? Потому что ты тоже обещал.
Он молчал, глядя в свою чашку. Его пальцы медленно сжимались и разжимались.
— Мы превратились для тебя в обузу, Андрей? — прошептала я. — В проблему, от которой ты уходишь на работу? В семь тридцать утра?
Андрей тяжело вздохнул, его пальцы сомкнулись вокруг чашки.
— Хорошо. Хорошо, я понял. С Алисой я завтра поговорю. Объясню, — он сказал это так, будто речь шла о срочном звонке клиенту, а не о душевной ране дочери.
Я смотрела на него, не веря своим ушам. Объяснит. Как он собирается «объяснить» свое отсутствие шестилетнемуребенку?
— А насчет утра… — он отпил глоток чая и поморщился, то ли от вкуса, то ли от темы. — Эля, я не виноват, что няня заболела. И не я устанавливаю время встреч с поставщиками. У меня деловые договоренности. Ты хочешь, чтобы я все бросил и сидел дома? Бизнес сам себя не сделает.
Он говорил ровно, логично, выстраивая непробиваемую стену из фактов. И за этой стеной было удобно прятаться от простой истины: его семье было плохо, и ему следовало быть рядом.
— Ты думаешь, мне легко? — его голос на мгновение сорвался, выдав напряжение. — Тащить на себе все это? Цех, кредиты, ответственность за сотрудников? А когда я прихожу домой, меня встречают упреками…
Я перестала его слушать. Слово «упреки» стало той последней каплей, что переполнила чашу. Он не слышал ничего. Не слышал боли в моем голосе, не видел усталости, с которой я еле сидела напротив. Он видел только проблему, которую нужно решить: поговорить с дочерью, перечислить свои аргументы.
В спальне раздался плач Егора.
Я отодвинула чашку с недопитым чаем.
— Не надо, — тихо прервала я его. — Не продолжай. Мне все понятно. Больше на твой счет я не буду питать ложных надежд.
Я поднялась на ватных ногах. Мне было физически больно слушать эту отстраненную логику, эту бесконечную защитную речь. В его мире все было просто: дела, договоренности, решения. В моем — плачущая дочь, хаос и чувство, что я медленно тону, а мой муж на берегу кричит мне список причин, почему он не может бросить спасательный круг.
— Я пойду, — сказала я, не глядя на него, и вышла из кухни.
Оставив его одного с его важными делами, его правильными словами и двумя остывающими чашками чая, в которых плавало все, что мы не смогли друг другу сказать.
Глава 6
Тень сомнения и заточение
Я остыла. Не в смысле чувств, а в плане негативных эмоций, которые улеглись. Катя вернулась с больничного спустя 4 дня, и жизнь начала налаживаться. Более того, даже стала играть новыми красками. А всего-то и нужно было вернуть мне хотя бы полночи сна и часик дневного сна сверху — как вишенку на торте.
Сегодняшний день, совсем непохож на обычную рутину, ошеломлял сюрпризами. Няня приехала пораньше, и даже помогла с завтраком. Дети без напоминаний собрались в школы, а в студии не случилось ни одного пожара. К вечеру я даже почувствовала подобие спокойствия, разбирая папки с документами на кухне, пока Алиса рисовала рядом.
От Андрея пришло сообщение, что приедет пораньше. Это безумно согревало
