в моменты работы, и я всё чаще уплывала мыслями во времена, когда были не такими успешными, но гораздо ближе друг к другу. Такие воспоминания грели душу, наполняя восторгом.
Возможно, не все потеряно. Возможно, тот разговор все же задел мужа за живое? Ведь не могут чувства проходить бесследно, а быт, словно кислота, разъедать все взаимоотношения.
Проводив Катю с Егором погулять, я имела твердое намерение, провести немного, хоть капельку времени с Андреем, как муж и жена. Порадовать его.
Сегодня состоялась презентация новой коллекции мебели у партнеров Андрея. Он должен был показать новые образцы. Я машинально взяла телефон, чтобы проверить новости, и большой пост об этом событии тут же всплыл в ленте.
«Блестящая презентация! Благодарим Андрея Сереброва за плодотворное сотрудничество и нестандартные решения!» — гласил заголовок. Под ним — серия фотографий: Андрей в своем лучшем костюме, с деловым, но довольным выражением лица, Андрей, обсуждающий чертежи. И потом… Это что ещё за…? Андрей, стоящий рядом с очень привлекательной девушкой. Мельком пробежалась по подписям фотографий. Новый дизайнер? Вот это поворот!
Девушка была ослепительна. Идеальный каскад светлых, стильно окрашенных волос. Безупречный покрой делового платья, подчеркивал стройную спортивную фигуру. И улыбка — открытая, направленная прямо на него. Но не это впилось в меня острой занозой.
Он улыбался в ответ.
Это была не та сдержанная, дежурная улыбка, которую он держал в запасе для клиентов и деловых партнеров. А широкая, с легкими лучиками морщинок у глаз. Я так давно её не не видела в свой адрес… и не вспомнила бы, когда видела в последний раз.
Укол был стремительным и точным, прямо под ребра. Ревность. Он дарил тепло и свет улыбки кому-то другому. На публику, в соцсетях, на работе — неважно. Факт оставался фактом: где-то там он мог быть увлеченным, сияющим, живым человеком. А домой, уж извините, возвращался лишь его уставший двойник.
Я резко потушила экран, словно могла стереть увиденное и отложила телефон. В горле встал ком. Все романтичное настроение как рукой сняло. Недавние слова о «деловых договоренностях» и «ответственности» зазвучали по-новому, горько и язвительно. Да, у него была важная работа. И, видимо, очень приятные рабочие моменты.
Вскоре послышался звук ключа в замке. Он вернулся. Я не повернулась, делая вид, что полностью поглощена мытьем чашки в раковине.
— Всем привет, — его басистый голос донесся из прихожей. Обычный. Усталый. Впрочем, как обычно.
Он прошел на кухню, потрепал Алису по волосам, подошел ко мне и, как всегда, поцеловал в щеку. Мимо. Быстро. Движение, отточенное годами до автоматизма.
— Как день? — спросил он, открывая холодильник.
— Нормально, — ответила я, глядя в окно на темнеющее небо. — А у тебя? Презентация прошла успешно?
— Да, неплохо. Виктория молодцом, блестяще представила наши общие наработки.
«Виктория» — внутри себя произнесла это имя, коверкая и гримасничая словно ребенок.
— Мам, а можно я поиграю на твоем телефоне? — спросила Алиса, разрывая тягостную тишину.
— Конечно, солнышко, — мой голос прозвучал неестественно высоко. Я встала, чтобы налить себе воды, но руки слегка дрожали.
— Я очень за вас рада, — отчеканила я каждое слово, вкладывая в свой тон весь яд, который имею по этому делу. Ну же! Спроси меня? Ведь ты же слышишь, что что-то не так?
Он кивнул, уже уткнувшись в экран телефона, и вышел из кухни, что-то бормоча о срочном письме.
А я осталась стоять у раковины. Класс… Напрямую если подойду и начну предъявлять, буду же как дура? «Извини, дорогой, но так улыбаться ты должен только для меня?» Бред. Или, может: «Эй, милый, а ты там со своей крашенной дизайнершей не изменяешь мне?». Всё это выглядело чересчур.
Но мои размышления были нарушены Алисой.
— Мама, мама… — Алиса бежала ко мне с широко распахнутыми глазами. — Там бабушка звонит, говолит, что Полина в ментовке. Зовет тебя к телефону.
Это что, шутка такая? Какая ещё ментовка?
Словно находясь в каком-то сне беру телефон, откуда на меня из динамиков сразу льется истеричный поток ругательств.
— Совсем с ума посходили, трубку не берете! Бедная девочка там совсем одна! Довели ребенка! — Свекровь была импульсивной, эмоциональной, часто паникующей на ровном месте женщиной. Но на сей раз мне не показалось беспочвенной её истерика, которая уже начинала потихоньку передаваться мне.
— Клара Павловна, добрый день. Расскажите, пожалуйста, спокойно, что случилось?
Но эта женщина и не думала успокаиваться.
— Что случилось? Что случилось? Я тебе расскажу, что случилось! Дочь твоя где, а? Я тебя спрашиваю, где Полиночка? Совсем в свои бизнесы заигрались, ребенка забросили! Она в ментовке, её за какое-то хулиганство приняли! Дозвониться до вас не может! Один недоступен, вторая все время занята! Вот зачем вам дорогущие телефоны, если вы по ним даже не говорите?
— Погодите, как это в ментовке? Она пошла к подруге, проект делать.
— Ага, щас! В ментовке! Я к ней уже приехала, но мне не отдают! Говорят, только официальные опекуны или родители могут забрать! Живо езжайте сюда!
— Хорошо, хорошо, скажите адрес!
— Наумовская двадцать четыре. Всё, срочно вас жду!
С этими словами она бросила трубку.
Моя полина в полиции, в участковом пункте. За хулиганство. Моя Полина? Девочка, которая вечно молчит и в тетрадях пишет грустные стихи? В полиции?
Только тонкий напуганный голос Алисы, которая стояла рядом и наверняка все слышала, вывел меня из ступора.
— Мама, а что такое ментовка?
Но я не стала ей отвечать, ведь нужно срочно торопиться!
— Андрей, — громко крикнула на весь дом — собирайся скорее, нам срочно нужно в полицию.
Глава 7
Испытание
Мы летим на машине в участок как на пожар, хотя, казалось бы, что еще может случиться? Мама не даст Полину в обиду, она в ней души не чает.
Элина отвернулась к окну. Не разговаривает со мной, не смотрит на меня, даже за руку не держит, как раньше. А у самой руки трясутся, дышит неровно. Ни слова не сказала с тех пор, как мы, отдав все необходимые указания Екатерине, полетели вызволять дочку.
Я понимаю, что ей страшно, непонятно, но какого хрена она молчит, а?
Ну давай, Серебров, предъяви жене в стрессовой ситуации за то, что она молчит. Гениально.
А может, я не хочу, чтобы она молчала? Может, мне нужно, чтобы она сейчас выплеснула все на меня? Потому что лучше на меня, чем на дочь, которая и так варится в хрен знает каких эмоциях.
Только собрался с мыслями что-то сказать, она, словно читая их, поворачивается ко мне.
