Папа быстрого реагирования - Ника Оболенская

Ну подавится же.

А дальше все происходит в лучших традициях черных комедий.

Девица с визгом подпрыгивает едва ли не на метр и приземляется на место стыковки.

Слышу характерный треск.

Рома, раскрыв в немом крике рот и выпучив глаза, хватается за самое ценное.

Его рыжая наездница, с клубникой за щекой больше похожая на бурундука, вскакивает с кровати и наступает аккурат на брошенную бутылку.

Матрицу смотрели? Ну вот тут почти то же самое. Только на этот раз Нео не повезло со спецэффектами.

Размахивая руками и ногами, Бурундучиха успевает схватиться за полотно гардины и, сдернув ее с окна, с глухим шлепком ударяется голой задницей об пол. Она громко ахает — не задница, девица! — и следом судорожно дергает головой.

Глаза у нее тоже выпучиваются, а лицо вдруг приобретает ярко-малиновый окрас.

— Ах ты ж ёкарный бабай!.. — ругаясь, подбегаю к ней.

Все-таки пошла клубничка не в то горло. А я предупреждала.

Прием Геймлиха выходит — загляденье, и через секунду ягода вылетает изо рта несчастной.

Бурундучиха громко закашливается, изменщик Рома ей вторит с брачного — тьфу ты! — с развратного ложа.

— Вам асфиксия шутка какая-то, что ли? — рявкаю на обоих, а потом переключаюсь на Рому: — Ты б ей еще баклажан в рот запихал. Хотя..

Стреляю глазами в его отекшее фиолетовое хозяйство.

— Идочка, помоги!.. — стонет Рома, баюкая в ладошках кривой член.

Девица, охая и ахая, пытается встать с пола, но только болезненно кривится, выдыхая с мукой:

— Я, кажется, позвоночник сломала.

— Ну, копчик это еще не весь позвоночник, но тоже жопа, — философски замечаю я. — Вас как зовут?

— Д-даша, — стонет она, прикрывая срам шторой.

— Вы пока не поднимайтесь, Даша, — доброжелательно говорю ей. — В случае перелома вам еще долго предстоит лежать и стоять. И соблюдать полный половой покой.

И нет, я не злая. Просто, блин, почему это происходит со мной?

— А вы кто? — очень своевременно задает вопрос рыжая и немного помятая Даша.

— Снегурочка же! Вот зашла на огонек, думала, детишек поздравлю, а тут вы…

Тяжко вздохнув, стаскиваю опостылевший кокошник и беру с тумбочки Ромкин мобильник.

— Идончик, это не то… — хнычет он, но я одним взглядом останавливаю весь его поток лживого красноречия.

— Конечно, не то, мой хороший… Алло, скорая?

Обрисовываю диспетчеру ситуацию и иду на кухню за льдом для Ромы.

Внутри как-то подозрительно пусто. Ни тебе истерики, ни болей за грудиной. Разве что капелька злорадства, что в ближайшее время Роме не грозит стать половым гигантом. А месть? О, это не про меня. В конце концов, изменщик уже наказан.

Через полчаса бригада скорой грузит на носилки обоих — Рому с его баклажаном и несчастную Дашу с ее орехом, — а я желаю им счастливого пути.

Во всех смыслах.

Глава 8. Боже, какой мужчина!

Степанида

Вернувшись к машине, с изумлением смотрю на огромный сугроб, выросший аккурат по стекло багажника.

Фак!

Кто такой умный прошелся грейдером и завалил выезд? Мне эту кучу чем сдвигать?

И не вырулить — рядом припаркован тот самый мощный внедорожник, одна фара которого стоит, как моя месячная зарплата.

Я бы хлопнула в раздражении руками, но приходится только топтаться на месте и злобно пыхтеть, поглядывая на сугроб и запахивая посильнее пальто на груди.

В пылу оказания Пэ-эМ-Пэ (первая медицинская помощь — прим. автора) рыжей Даше я даже не заметила, как лишилась пуговицы. И теперь мои девочки, укрытые только кружевом со снежинками, так и грозят высунуться наружу и оценить обстановку.

Дрожа от холода — ткань-то моего зимнего наряда тонюсенькая! — прикидываю, есть ли у хозяев черного джипа лопата. С таким клиренсом любой сугроб — чепуха. А вот моей пузотерке не позавидуешь.

Пару раз пинаю колесо монстра. Стучу по лобашу. Безрезультатно. То ли мои пинки-тычки сигналке как слону дробина, то ли владелец ее банально не включил, решив — в новогоднюю ночь только сумасшедший рискнет угнать у него из-под носа такого гиганта.

За высоким забором не понять — кто-то вообще видит меня?

Во время моих зажигательных танцев у джипа, нижнее безобразие со снежинкой тоже решает просверкать на всю улицу, и мне приходится забраться в холодный салон своей Ласточки.

Ежась, проворачиваю ключ в замке зажигания и сразу же включаю попогрев. Еще пять томительных минут я дрожу вместе со своими тремя снежинками, костеря на все лады дорожников.

Мне домой надо! А тут это…

Ладно, где наша не пропадала.

— Давай, Степашка, потихоньку, — бормочу себе под нос и страгиваюсь назад.

С третьей попытки моя Ласточка резво взбирается на снежную кручу.

— Да! — ликую я, поддавая газку.

Но не успеваю насладиться триумфом, как машину резко дергает вниз…

— Ай! — испуганно пищу и вопреки всем заветам моего инструктора по вождению зажмуриваюсь.

Скрежет, грохот, какой-то противный хруст и тишина…

Распахиваю глаза, оценивая обстановку.

Ну-у-у.

Прогнозы «писят-на-писят».

Из хорошего: все живы и никто не пострадал… кажется.

Из неблагоприятных прогнозов: я тут застряла надолго.

Задница моей Ласточки теперь неприлично высоко задрана, а капот закрылся по самые ноздри в рыхлый снег.

Задний привод передает привет и вхолостую прокручивает колеса.

Наружу рвутся непечатные слова вперемешку с истеричном смехом.

— Будь проклят тот день, когда я села за баранку этого пылесоса! — с чувством выдаю крылатую фразу и падаю лбом на руль.

Хочется побиться пару раз об пластик — исключительно ради стимуляции мозгового кровообращения, но я лишь громко дышу.

Так. Какие варианты? Тут теперь одной лопатой не обойтись. Нужно что-то посерьезнее. Или кто-то с руками из надежного места… Из плеч!

Поднимаю голову и пару секунд медитирую на высокий забор, черного монстра, торчащего манифестом маскулинности — не явно не девочковая игрушка! — а потом напяливаю кокошник и решительно покидаю салон.

Мне нужны мужские руки. И желательно не отдельно от тела. Бу-га-га!

Я без проблем попадаю на территорию чужого участка и замираю, прислушиваясь, не бежит ли ко мне со всех лап здоровенный алабайка. Естественно, чтобы поиграть, а не куснуть меня за попу.

Не подумайте, я очень люблю собак. Но только сильно издалека.

Фух! Пронесло.

Пару ударов сердца, и я устремляюсь по расчищенной дорожке к крыльцу. Шпильки скользят по тонкой наледи. Стараюсь поймать равновесие, сильнее стискивая пальцами ворот. Пальто эксгибициониста распахивается при каждом шаге.

Мамочки, стыд-то какой!

Кокошник съехал на затылок, грозя вовсе свалиться. Кажется, его я нацепила в надежде отвлечь «руки-из-плеч» от разврата ниже подбородка.

Взлетаю по ступенькам.

Из окон дома льется теплый свет, и я с