Папа быстрого реагирования - Ника Оболенская

Напротив стоит мужик. Голый.

Э, в смысле, в одних штанах! Если не считать разноцветные бусы на шее предметом одежды.

Некстати вспоминается Галкино «трусики и бусики», и я едва не булькаю от приступа неуместного смеха.

Мы с мужиком молча пялимся друг на друга. Он на меня так, будто я враг номер один. Я же — в полном шоке.

На вид ему лет сорок… может, меньше. Внешность? А хрен знает.

Мой мозг, оглушенный обилием всех этих мышц, перекатывающихся под загорелой кожей, отказывается анализировать и подмечать детали.

«Боже, какой мужчина!» — пропеваю в своей голове, уперевшись взглядом в широкую грудную клетку с порослью коротких волосков и парой росчерков застарелых шрамов.

Мужик делает глубокий вдох и чуть устало, с такой приятной хрипотцой спрашивает:

— Второй где?

Ась?

Перевожу взгляд на суровое лицо. Наконец отмечая, что у дяденьки красивые зеленые глаза. А уж взгляд — капкан. Не отпускает.

— Простите, кто? — ляпаю первое, что приходит в голову.

Мужик недовольно морщится.

— Как его там… Роман?

— Ах, Ро-о-ома! — протягиваю я.

И когда только они успели зазнакомиться? Хотя, какая теперь разница, если Рома мчится на всех порах в больничку.

— Он, понимаете…

Как бы поделикатнее описать Ромино счастье, свалившееся ему аккурат на половой орган?

— …он заболел, ага, — подбираю максимально лайтовую формулировку.

Мужик как-то нехорошо прищуривается. Его взгляд, как прицел, упирается мне четко в лоб, и я резко вспоминаю о цели своего визита.

Но едва я открываю рот, чтобы обрисовать ситуацию и попросить о помощи, как мужик хватает меня своей горячей, как кипятильник, рукой.

— Пойдем уже, и так заждались! — ворчит и конвоирует меня в дом.

Простите, что?!

Глава 9. Срам

Степанида

Едва я переступаю порог, как мне навстречу с громким визгом вылетает ураган в розовом.

— Пвишви! Пвишви!!! — кричит малышка, но, разглядев меня, резко останавливается на полпути.

Следом за ней в коридор выходит девочка постарше с гнездом из пушистых дредов на голове.

Наступает напряженная тишина.

Я вообще мало понимаю, что происходит. В голове зудит писклявым комаром: «Мне же только спросить!»

— Ты не Дед Мовоз, — тихо произносит малышка.

Ее бровки сходятся вместе, а на личике проступает обиженное выражение.

— Папочка? — обращается она к тому грозному дядьке с бусами, что затащил меня сюда.

Растерянно туплю, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Гхм-гхм, — красноречиво покашливает «папочка», складывая руки на могучей груди. У него при этом так играют мышцы и ходят желваки, что мне становится чуточку тревожно.

Может, ну нахер эти руки из плеч? Что я, сама не справлюсь? Щас как вызову эвакуатор, как… прожду его пару часов на морозе. Как околею до синих соплей… и с переохлаждением поеду в приемный покой к Ромочке под бок.

Бр-р-р.

Мои верхние снежинки при этой мысли жалко сжимаются. Не хочу!

Малышка продолжает выжидательно смотреть на меня.

Пауза затягивается, а дело явно попахивает керосином.

Так, Степашка, надо спасать ситуэйшен!

— Конечно, нет, — произношу как можно доброжелательно, поправляя кокошник. — Я его внучка!

Аккуратно присаживаюсь перед крошкой. Подол — зараза такая! — чуть распахивается, и я быстренько поправляю его.

— Внучка? — малышка подходит чуть ближе. — Ты Снегувочка?

— Ага! — радостно киваю, а сама бросаю вороватый взгляд на мужика.

И тут же ловлю ответный. Тако-о-ой внимательный и красноречивый, что я вмиг покрываюсь жаркой краской.

Он видел? Ну нет же?!

Мужик задирает бровь, мол, какого банана.

Ы-ы-ы! Видел!

Срам. Срамосятина!

— Тебе жавко? — участливо интересуется девочка.

— У вас очень тепло, — лепечу я, мечтая сгореть со стыда.

Малышка неожиданно кладет ладошку мне на щеку и удивленно восклицает:

— Ты такая ховодная! А почему? Ты из снега? А ты не вастаешь? — сыпятся из нее вопросы. — Папа потвогай!

Нет уж, папа, стойте на месте! Не надо меня трогать!

— А где Дед Мовоз? Почему ты одна? — продолжает допытываться крошка.

— Он очень спешил к тебе, но нам пришлось разделиться, — сочиняю я на ходу.

— Ваздевиться?

— Да. Наши сани увязли в сугробе. Дедушка что-то сильно расстарался в этом году. Видела, сколько снега намело?..

— Да-а-а. Это он своим посохом вовшебным?..

— Ага. Обычно, дедушка стелет хорошую дорогу для нашей тройки с бубенцами…

Боже, остановите меня!

— Но в этот раз самые неспокойные из лошадок — Вьюга с Метелью — не поделили что-то, сорвались в галоп и утянули сани в самый глубокий сугроб. Чуть мешок с подарками не потеряли…

— А что же дедушка? Упав?

Невольно умиляюсь. Ты же моя переживательная душа.

Все-таки так искренне жалеть могут только дети.

— Нет, с дедушкой всё в порядке. Рассердился, конечно. Поворчал на ретивых коней. Да разве на таких управу найдешь? Теперь тянут дружно сани из снежного плена, а меня отправили вперед. Предупредить, что дедушка задерживается.

Ага. Начальство не опаздывает.

Пока я несу эту волшебную чушь, дядька с бусами успевает разжиться футболкой и прикрыть свое мускулистое ликалепие.

Уфф, а то так и инфаркт заработать можно.

— Упвава? Она потевялась? — ахает крошка, распахивая глаза и хватая отца за руку. — Папочка, пошви искать! Он у меня самый сивный! Пвавда, папа?

По лицу папы понимаю, что если он и выйдет наружу, то только ради того, чтобы закопать в сугробе одну болтливую Снегурочку.

— Нет, милая, управа — это не вещь, — как могу пытаюсь объяснить ребенку значение слова. — Это… м-м-м, когда кто-то ведет себя плохо, а тебе очень надо, чтобы он слушался, и ты…

— Вемнем по товстой попе? — радостно подсказывает она мне.

Я едва не проглатываю свой язык. Красноречиво впиваюсь взглядом в папашу, мысленно ставя галочку в графе «неблагонадежен».

Глава 10. Мужиканище и Федя

Степанида

— Кхм… — кашляет он в кулак. — Это не то, что вы поду…

— А подавочек ты не принесла? — перебивает дочка. — Он тяжевый, да?

Вопросительно смотрю на отца семейства, моментально растеряв внутреннюю свирепость.

— Оливия, может, покажешь нашей гостье елку? — он неожиданно приходит мне на выручку.

Оливия, значит?

— Какое у тебя красивое имя, — прохожу следом за малышкой в гостиную. С нами идет и старшая девочка.

— Ага! — восторженно кивает Оливия. — А это Валевка!

Подросток показательно закатывает глаза:

— Сама ты Валерка! Я Лера, — представляется она.

— Очень приятно, — брякаю на автомате.

В ответ Лера фыркает и утыкается в смартфон.

Самый сильный папа, привалившись плечом к дверному косяку, наблюдает за мной давящим взглядом.