тебе, что ты «кинула меня», если так можно выразиться в нашей ситуации.
А мне все равно. Я скучаю по тебе. Попытки «забыть» успехом не увенчались. Я жду тебя, и, похоже, всегда буду готов принять. Не хочу тебя обижать, но ты, как паразит, плотно засела в моем организме, и тебя уже не вывести. Ха-ха-ха.
Заканчиваю письмо, Агатка! Даже если ты не ответишь, для меня это отличный способ выговориться.
Однажды мы снова будем вместе, я знаю.
Твой Красильников».
Эпилог
Агата
Я бы сделал все это снова,
Если бы у меня был шанс
Не чувствовать боли,
Как под новокаином…
Lil Wayne feat. Kevin Rudolf – «Novacane»
15 января, пять лет спустя, Париж
Странным решением было ехать в Париж зимой, но плюсы все-таки были – туристов меньше, чем в теплое время года. Пять градусов тепла, мы в шерстяных пальто, шапках и теплых ботинках – идеально. За эти пять лет Даня показал мне несколько городов и стран, и каждый раз перед новым путешествием я трепетала, как в первый.
Нам повезло, и в Париже все еще лежал снег, хотя и тонким слоем, но все же создавал зимний уют. Красные ленточки, рождественские венки, омелы, под которыми Даня не уставал целовать меня. Европа была мне непривычна, и все строения, все менталитетные фишки я каждый раз встречала с изумлением. Но кое-что дарило мне чувство дома в эту поездку.
Начнем с того, что я смогла полюбить Новый год. Встречая его в кругу семьи Дани, окруженная их любовью, их теплом, какой-то невероятной добротой, я оттаяла и теперь ждала этот семейный праздник с нетерпением, зная, что буду не одна, что с детским восторгом буду бегать по магазинам, чтобы порадовать новоприобретенных близких и любимую Бозину!
Эти новогодние каникулы не стали исключением, как и мой день рождения. Это как заново влюбиться в жизнь, как в первый раз лепить снежки, ловить ртом снежинки, ждать куранты, чтобы поскорее заглянуть под елку. Здесь, в Париже, все еще витал дух Рождества и Нового года, и мы не стеснялись швырять друг в друга снежки прямо у «ног» Эйфелевой башни. Хотя снежки на пятьдесят процентов и состояли из грязи, и снег был не липким. Мы не стеснялись фотографироваться у каждой украшенной ели или интересной витрины.
Ох, зима. Кто-то тебя любит, кто-то ненавидит. Для кого-то ты символизируешь холод, безнадегу, серость, скуку. Но для меня ты каждый год – новая жизнь, испытание, миллиард эмоций, тысяча занятий, освежающий мороз, красивые узоры, сверкающие сугробы, тела, дарящие друг другу тепло под одеялом в холодной квартире. Ты – новый лист, белый, колкий. А я – твое сердце.
Я, девчонка из деревни, которая девятнадцать лет не видела ничего, кроме коровьих лепешек, закруток да работяг в поле, не нашла своего «миллионера», который изменил бы мою жизнь. Но нашла любовь, которая изменила меня. Полностью перевернула мой взгляд на мир, на чувства и все составляющие жизни.
После нескольких месяцев реабилитации мы с Даней постепенно начали осуществлять наши некогда задуманные планы. У нас появился очаровательный мопс по имени Олли (в честь моих оладий), я поступила в Тимирязевскую академию изучать сельское хозяйство на профессиональном уровне, развила свое дело по эпоксидной смоле настолько, что получила пару заказов от сети ресторанов и сделала для них гигантские дизайнерские перегородки из смолы с сухоцветами. В общем, Даня был прав, ничто не помешало нам воплотить мечты в жизнь, пусть и не все.
Даня, наверное, уже устал меня фотографировать, зато совместные фото делал с удовольствием. Мы приехали во Францию вчера утром, чтобы отметить мой день рождения на фоне Эйфелевой башни, очень уж мне хотелось «поставить галочку» и увидеть ее воочию. Тем более башня напоминала мне о том, что я смогла пережить ножевое ранение – я все еще помнила, как утопала в грезах, истекая кровью.
Месяц назад я узнала, что Виталика амнистировали. Как я об этом узнала? Все просто – он позвонил мне.
– Алло?
В ответ лишь дыхание.
– Я вас слушаю!
– Агата…
От его голоса меня сначала парализовало, но я напомнила себе, что нахожусь дома, в безопасности.
– Виталя.
– У тебя все хорошо?
– Да. Я жива, если ты об этом.
Всхлип.
– Прости меня!
– Я постараюсь, – ответила я, хотя дрожала всем нутром.
– Меня выпустили. Мы сможем увидеться?
– Нет, Виталь, не сможем.
Снова всхлип.
– Я рад, что ты… в порядке.
– Спасибо.
Странный вышел диалог, и каждая фраза, как шаг в игре «Сапер», быстрая и рискованная.
– Мне стоит тебя бояться?
– Нет, Агат. Клянусь, я больше не трону тебя.
– Хорошо. Тогда… пока?
– Пока. Рад был услышать…
Я уже положила трубку.
Даня, конечно, все узнал. Вошел в комнату как раз, когда мы прощались. Ору было! Откуда же мне было знать, что звонит именно Виталик и что его так скоро выпустят?! Еще через неделю Виталика задержали за хранение и сбыт запрещенных веществ. Я подозревала, что кое-кто приложил к этому руку, но тему развивать не стала. Он боялся за меня, я знала и не осуждала, но все же в глубине души не могла не жалеть Виталика.
Даня держал меня за руку, пока мы преодолевали расстояние от метро до ресторана.
– Подойдем к башне сначала, ладно? Хочу посмотреть на нее поближе, – предложил он.
– Конечно! – как от такого отказаться, в голове уже выстроились в ряд варианты поз для фотографий, которые я сразу отправлю Бозиной. Они с Кириллом сейчас путешествовали по Карелии.
Мы подошли к газону и тропинкам, ведущим к башне.
– Ущипни меня, – попросила я, – я точно вышла из комы?
Даня притянул меня за талию и накрыл своими губами мои, а потом как прикусил нижнюю!
– Эй!
– Чтобы не говорила глупостей. Ты настоящая, я настоящий, башня тоже настоящая. Хотя, кажется, я теперь тоже в этом сомневаюсь.
Мы просто уставились на мерцающие огни и простояли так минут пять в тишине, фиксируя увиденное в памяти. Я была так заворожена, что не заметила, как Даня исчез. Точнее, обернувшись, я не увидела его рядом.
– Агата, – обратился он снизу.
Увидев, как он стоит на одном колене и держит в руках темно-синюю бархатную коробочку, я схватилась за грудь.
– Дань…
– С днем рождения, моя девочка. Ты знаешь, часто я несу чушь, потому что не умею преобразовывать чувства в слова, поэтому просто спрошу – ты будешь моей?
– Я уже твоя, Красильников! С
