никому не нужные. Брошенные. Что мы сможем стать важными, только если научимся лгать, убивать и строить империю.
И мы это сделали.
Я была слепа все это время. Но разве это не было какой-то формой любви? Ожидание, что те, кто ближе всего к тебе, будут теми, кто защитит тебя... а не ранит сильнее всех.
Я встаю, беру папку и говорю:
— Не звони мне.
— Аня... — слышу его голос за спиной, но я уже подаю знак Клэю, чтобы он встал между нами. Наконец, оцепенение начинает отступать, и я нахожу в себе силы.
Вчера вечером я держала эту зажигалку с золотым драконом в своих руках.
Все это время...
Все эти годы...
И теперь это только на моих плечах, потому что Алека все еще нет рядом.
Глава 46
Аня
Вэнс везет меня к дому Мередит, пока я молча листаю фотографии.
Когда я была подростком и впервые начала искать информацию о пропаже родителей, Мередит быстро об этом узнала и жестко пресекла мои попытки. Даже когда я продолжала поиски за ее спиной, я натыкалась лишь на тупики.
Дом по соседству с ее особняком давно сгорел, оставив после себя только пустой участок, который она выкупила к тому моменту, как мы с Алеком оказались под ее крышей.
Все это время все улики были прямо перед нами, а мы были слишком зомбированы, слишком молоды, чтобы осознать правду.
Но теперь нет.
Я достаю телефон и набираю номер Алека. В груди бушует странная, спокойная ярость — что-то новое для меня.
Гудки.
Один. Второй. Третий.
Пока не включается автоответчик.
— Привет, Алек, — говорю я и облизываю губы. — Я сейчас собираюсь сделать кое-что довольно глупое.
Я делаю паузу, вздыхая.
— Я не знаю, что ты скажешь на это, но прежде чем я продолжу, хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. Даже если ты возненавидишь мое решение. Ты — все, что у меня осталось. Хотя, что удивительно, мне еще и Ривер нравится. Хотя он, конечно, мудак. Вы с ним похожи в этом, и поэтому я уверена, что будете ненавидеть друг друга.
Я качаю головой, усмехаясь.
— Короче, не злись, ладно? Я не злюсь на тебя за то, что ты оставил меня с этим решением в одиночестве. Но, похоже, мне осталось закрыть еще одно дерьмовое дело.
Я сбрасываю вызов. Вэнс ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.
— Вы уверены, мисс? — спрашивает он.
— Можете остаться в машине, Вэнс. Будет грязно. Семейные ссоры всегда такие, правда?
— Нет, мисс, мы пойдем с вами, — отвечает Клэй с переднего сиденья. — Мы здесь, чтобы защищать вас, что бы ни случилось.
Я тяжело вздыхаю.
— Я ценю вас обоих. Но это… это я должна сделать сама.
Въездные ворота Мередит появляются перед нами, и я не удивлена, что они распахнуты. Будто она ждет, что я приду, приползу, раскаюсь, извинюсь. Или, скорее всего, у нее совсем иные намерения.
— Возьмите ее охрану на себя. Мередит оставьте мне, — говорю я, чувствуя, как гнев пульсирует в висках, пока я в последний раз смотрю на фотографии моих родителей.
Когда я выхожу из машины, мои каблуки громко стучат по асфальту. Я поднимаю взгляд на дом, видя его совершенно иначе, чем прежде. Я всегда его ненавидела.
Поворачиваюсь влево, в сторону пустого участка. Там когда-то был маленький дом. В нем жила семья иммигрантов из России, пока женщина, живущая по соседству, не стерла их с лица земли в одну ночь.
Дверь открывает одна из служанок. Она улыбается, но мое внимание сразу цепляется за ее округлившийся живот.
Я наклоняюсь ближе и тихо говорю ей на ухо:
— Если бы я была на вашем месте, я бы сейчас исчезла.
Мой голос звучит смертельно спокойно.
Она белеет, кивает и шепчет:
— Она на кухне.
Я усмехаюсь и шагаю дальше, наслаждаясь звуком своих шагов по деревянному полу.
— Сколько раз я говорила тебе не заходить в дом в обуви? — раздается голос старой суки.
— Ты ведь ждала меня, не так ли? — спрашиваю я, заходя на кухню.
Она стоит у плиты, с сигаретой, свисающей с губ, помешивая какое-то зелье, которое, возможно, должно стать тестом для маффинов, но я уверена, что оно отравлено.
По моим венам разливается ледяная, кровавая ярость. Но я спокойна. Собрана. Выслеживаю добычу. Я убивала за деньги. Убивала ради власти. Но никогда еще не убивала ради удовлетворения, которое вот-вот испытаю.
Ради тех, кто уже в могиле и не может защитить себя. Ради двоих детей, которые так и не узнали, что чудовище, сформировавшее их, было тем самым вором, который лишил их даже малейшего шанса на радость, сделав ее недосягаемой и непостижимой.
— Пришла извиниться? — спрашивает она. — Надеюсь, твои извинения выражаются в деньгах и активах. Теперь я буду управлять половиной аукционов.
Я усмехаюсь. Она смотрит на меня с подозрением. Мы обе одновременно бросаем взгляд на ряд ножей на кухонном столе. А рядом с ними лежит та самая зажигалка с гравировкой дракона, которую всегда носила Мередит.
Трофей.
Я столько лет была слепа, что даже не поняла, что он был прямо передо мной все это время.
— Не мне нужно извиняться, — мой голос звучит чужим.
Осознание застывает в ее глазах, напряжение сгущается в воздухе. Она бросается за ножом, но я уже на ней, поэтому она тянется назад и вытаскивает из-под пиджака пистолет. Я отталкиваю ее руку в сторону, чудом избежав выстрела. В тот же миг она достает складной нож из кармана и направляет его мне в живот.
Я уворачиваюсь и со всей силы бью ее запястьем о край стола, с удовлетворением слушая треск.
Она вопит, а я хватаю один из ножей на столе и вонзаю его ей в живот.
Шок на ее лице. Она сгибается, пытаясь схватить меня за лицо, но я откидываюсь назад и выбиваю у нее пистолет. Она пятится, прижимая ладонь к ране, и сверлит меня взглядом, полный ненависти.
Я бросаю взгляд на пистолет и затем снова на нее.
— Не переживай, я не задела ничего жизненно важного. Ты ведь хорошо нас учила, — говорю с ухмылкой.
— Ты, неблагодарная маленькая сука! — рычит она сквозь тяжелые вдохи.
Я оттаскиваю набор ножей за пределы ее досягаемости и кладу пистолет рядом с собой. Беру
