— рычу я.
Аня смотрит на меня, сквозь густые ресницы, своими пронзительно-зелеными глазами.
— Как насчет того, чтобы ты сначала отнес меня наверх и помыл? — отвечает она.
— Как насчет того, чтобы ты поползла по лестнице, как хорошая девочка, я снова оттрахал тебя как следует, а потом, может быть, подумаю над тем, чтобы помыть тебя, прежде чем моя мать вернется домой и застанет тебя всю в крови?
Она смеется — действительно смеется — и это самое красивое зрелище, которое я когда-либо видел.
— Начнем с ползания, а там посмотрим?
Глава 48
Аня
Я лежу на груди Ривера, лениво обводя пальцем татуировки на его руках. Его мать внизу, скорее всего, снова готовит, потому что, видимо, это ее любимое занятие. С тех пор как я приехала сюда два дня назад, я не покидала его дом. Я отложила встречи, отключила телефон — мне просто нужно было немного пространства от всего мира.
— Тебе идет моя рубашка, — говорит он, пропуская пальцы сквозь мои волосы.
— Мне все идет, — отвечаю я, приподнимаясь на локте и глядя на него сверху вниз.
— Странно, что ты ведешь себя так мило, Таня.
— Отвали. И не жди такого при других, — огрызаюсь я, а он смеется. Я люблю этот звук, особенно когда он вибрирует напротив моего тела.
Впервые за долгое время я чувствую себя свободной.
— Знаешь, что еще будет тебе к лицу? — спрашивает Ривер, выбираясь из постели.
Я с удовольствием наслаждаюсь видом.
— Клянусь Богом, если ты собираешься втюхивать мне оружие прямо в постели, я тут же застрелю тебя из него.
— Не это. — Он снова смеется.
Ривер достает красную коробочку. Я возбужденно хлопаю в ладоши при виде подарка. Cartier. Мое любимое.
— Оно дополняет комплект, который я тебе купил, — говорит он.
— Какой именно? — спрашиваю я, открывая коробку, и мое сердце замирает.
Передо мной — кольцо с турмалином Параиба из того же набора, к которому принадлежат серьги и ожерелье, что он мне подарил. Я захлопываю крышку.
— Что, блядь, это значит? — выдыхаю я сквозь зубы.
— Успокойся, — говорит он, и я борюсь с каждым инстинктом, подсказывающим мне бежать из этой комнаты к чертовой матери. — Я не предлагаю тебе никакой пышной церемонии или даже брачного свидетельства. Я просто хочу, чтобы весь этот чертов мир знал, что ты моя. Чтобы если кто-то вздумает к тебе подкатить, у меня было полное право прострелить ему голову.
Мое дыхание сбивается.
— Я не единственный здесь, кто испытывает ревность, Аня. Мне нужно, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне.
Искренность в его голосе заставляет меня колебаться, смотреть то на него, то на коробку.
— А что получаю я?
Его брови взлетают вверх.
— Кроме дорогого и чертовски красивого кольца?
— У меня таких и так полно. Давай так: я буду носить это чертово кольцо, если ты вытатуируешь мое имя у себя на лбу.
Он смеется, падая обратно на кровать.
— Это большое жирное «нет».
— Тогда и мое «нет» остается в силе, — говорю я, но, тем не менее, снова открываю коробку и внимательно разглядываю кольцо.
Оно чертовски красивое.
— А если ты проденешь его в цепочку и будешь носить на шее, как ошейник, пока не свыкнешься с этой идеей? — предлагает он, хватая меня за затылок и притягивая ближе.
Его голос накатывает на меня вибрацией, обещая нечто запретное, и меня охватывает сладкое предвкушение.
— Это должна быть очень красивая цепочка.
— Разве у тебя нет чудесного ожерелья из того самого набора, который ты до сих пор не надела? — бросает он вызов.
— Я хочу другое, — говорю я, скрывая ухмылку.
Его губы обрушиваются на мои, и я чувствую, как он улыбается.
— Что угодно для моей королевы.
Глава 49
Аня
Меня не удивляет, что на похороны Мередит Форкс пришло так мало людей. Это была лишь церемония — без прощания, без гроба, потому что, насколько я знаю, из дома удалось вынести только её кости. Какая трагедия, что половиной её интерьера были бумажные стены. Загорелось всё за считанные минуты, если верить отчётам.
Я наблюдаю издалека, как кто-то возлагает цветы и уходит. Ривер кладёт руку мне на поясницу, пока я двигаюсь к её фотографии. Остановившись у её могилы, я сплёвываю на неё.
Ривер приподнимает брови.
— Ты пришла сюда только ради того, чтобы плюнуть на её могилу?
— Так же, как ты заставляешь меня носить это грёбаное обручальное кольцо на шее, хотя мы даже не собираемся жениться. Все делают то, что другие могут посчитать ненужным.
Он смеётся, пока я продолжаю смотреть на могилу. Я ненавижу эту женщину, но она всё же создала меня — ту, кто способна управлять империей и армией.
У меня смешанные чувства, и разбираться в них я не хочу.
Треск ломающейся ветки выводит меня из ступора, и я тут же тянусь к пистолету, спрятанному во внутреннем кармане куртки. Ривер уже поднял свой, встав передо мной, прикрывая меня.
Мои глаза расширяются от недоверия.
— Алек?
С тех пор, как я видела его в последний раз, он сбрил свои рыжие волосы и, кажется, стал более мускулистым. Он поправляет перчатки и сужает взгляд, глядя на Ривера, который медленно опускает оружие.
Я подхожу ближе, и, возможно, кто-то на моём месте ожидал бы объятий и радостной встречи. Но я бью его кулаком в лицо.
— Ты, блядь, серьёзно? Ты исчез на шесть грёбаных месяцев и просто возвращаешься, как ни в чём не бывало?
Его лицо краснеет, а челюсть напрягается.
— Последнее голосовое сообщение, которое ты оставила, звучало, как прощание перед самоубийством.
Мои глаза чуть не вылезают из орбит.
— Ты спятил, если думаешь, что я наложу на себя руки. Ты многим мне обязан.
Его взгляд падает на кольцо у меня на шее, но он ничего не говорит. Алек всегда был человеком немногословным.
Ривер подходит ближе и, хоть они с Алеком, возможно, и разговаривали по телефону раньше, сейчас они впервые встречаются лицом к лицу.
— Я бы хотел сказать, что рад наконец познакомиться, но это было бы ложью. Если ты ещё раз причинишь ей боль, я сам пущу тебе пулю в лоб.
Ухмылка Алека
