один из ножей и лениво кручу его в руке.
— Я пришла лишь за объяснениями.
— Ты выбрала этого ублюдка вместо своей семьи? — скалится она.
Мои брови удивленно взлетают.
— Нет. Я выбрала свою настоящую семью. Ту, которую ты у меня украла.
Она бледнеет, но затем на ее лице появляется презрительная, злобная ухмылка.
— Надо было убить этого ублюдка, как только я узнала, что он что-то про меня копает.
С размаху втыкаю нож ей в бедро. Она вскрикивает и падает на одно колено. Дрожащими пальцами вытаскивает нож и бросает его в меня. Я успеваю увернуться, и лезвие с глухим стуком вонзается в стену позади.
Но мы обе знаем, что, если она вытащит нож из живота — истечет кровью.
— Кажется, ты действительно впадаешь в старческое слабоумие, Мередит. Почему ты убила наших родителей?
Она смотрит на меня, а затем ухмыляется. Ее смех перерастает в кашель, и из уголка губ капает кровь.
— Вы с Алеком всегда думали, что умнее всех. Но на деле вы всего лишь двое травмированных щенков, которые даже лиц своих родителей не помнили.
Я молча наблюдаю за ней.
— Я не лгала, когда говорила, что сделала это ради сделок с итальянцами. Все так и было. Никакой глубины, никакого особого смысла. Просто ваши родители поселились не в том доме и привлекли мое внимание. Я подружилась с ними. Убила их. А потом забрала вас двоих.
Она криво ухмыляется.
— Единственная причина, по которой я отдала вам аукционы, была в том, что у меня были проблемы, из-за которых пришлось временно отойти от дел. Ну а раз уж я вас вырастила, почему бы не заставить вас работать на меня и приносить мне состояние? — Она откидывается назад, тяжело дыша. — Разочарована? Все оказалось не так загадочно, как ты надеялась?
Внутри меня что-то сжимается. Это должно быть больно, невыносимо. Но я уже давно ничего не чувствую.
Став сиротой во второй раз, я не стану другой.
Мередит — хищник. Но, к ее несчастью, детеныши, которых она вырастила, переросли ее.
Я подбрасываю нож в воздух и ловлю его, улыбаясь.
— Кажется, это самый честный разговор, который у нас с тобой был, Мередит.
Достаю из кармана зажигалку моего отца.
— Я сохраню каждый твой крик в памяти. Попытайся преследовать меня после смерти. Попытайся испортить мою жизнь так же, как ты пыталась это сделать при жизни.
Я делаю шаг ближе. Впервые в ее глазах появляется страх.
Я улыбаюсь.
— Кажется, ты потеряла свою хватку.
Глава 47
Ривер
Я наблюдаю через камеры наблюдения, как машина Ани въезжает на подъездную аллею. Когда она останавливается и выходит, я благодарю судьбу за то, что Майкл увез мою мать за покупками к ужину.
Я уже спускаюсь по лестнице и открываю дверь, когда она подходит ко мне, вся перепачканная в крови и копоти. Она выглядит так, будто выбралась прямо из ада, но, зная ее, скорее всего, именно она и устроила этот хаос.
Но она вернулась ко мне.
Она кажется опустошенной, тот смертоносный огонь, что пылал в ней несколько часов назад, исчез. То, что она пришла ко мне в таком виде, наполняет мое сердце — она выбрала меня.
— Мередит? — спрашиваю я, оставаясь на пороге. Кто знает, может, она пришла сюда, чтобы тут же пустить мне пулю в голову.
— Кто? — отвечает она, и в ее голосе слышится та самая колючая нотка.
— Ты не ранена? — спрашиваю я, и чувствую себя идиотом за этот вопрос. Будто кто-то вообще мог причинить вред этой дьяволице.
Ее лицо кривится, когда она замечает край рукава, скрывающий повязку на моей руке.
— В отличие от некоторых, я умею обращаться с ножами, — фыркает она.
Аня все еще остается самой собой.
Я вырываюсь из оцепенения и прижимаю свои губы к ее губам.
Это был риск — раскрыть перед ней всю правду. Она могла бы обернуть ее против меня, но Аня всегда была той, кто жаждет истины, даже если временами предпочитала ее переворачивать в свою пользу.
Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она закидывает ноги мне на талию. Ее поцелуй отчаянный, затягивающий, высасывающий душу.
Я хватаю ее за обнаженные ягодицы, захлопывая дверь за нами, пока ее охранники не успели увидеть. Мы падаем на диван в гостиной, и она судорожно тянется к моему ремню.
Я срываю с нее платье, мои ноздри раздуваются от возбуждения, когда я вижу ее потрясающее тело. Кровь все еще покрывает ее руки и ноги, но она толкает меня вниз, сжимает мою шею и целует так жадно, что я невольно восхищаюсь ее силой.
Я хочу перевернуть ее и оттрахать так, как обещал, но с моей дьяволицей каждый раз, как танец. Сейчас ей нужно именно это, поэтому я позволю ей загнать меня в забвение, оседлав мой член.
Ее сладкая киска скользит по моему стволу, и она облегченно вздыхает, начиная двигаться.
Лай прерывает нас, но не останавливает. Я щелкаю пальцами в сторону Барри и Стэна, которые смотрят на нас с широко раскрытыми глазами.
— Проваливайте, — бросаю им между поцелуями.
Она сжимает меня своим теплом и стонет мне в рот, погружаясь в чистое блаженство.
— Ты терпела ради меня, детка? — спрашиваю я, потому что знаю, каково это — быть на подъеме после убийства.
— Заткнись, Лэйк, — выдыхает она, и моя рука тут же ложится ей на горло в предупреждении.
Я знаю, что она назвала меня неправильно нарочно.
— Двигайся быстрее, Таня, — приказываю я, и ее киска сжимается вокруг меня.
Блядь.
Эта женщина…
Она распускает волосы, и это завораживает — смотреть, как она скачет на мне, вся в крови и безумии.
Она создана только для меня.
— Скажи, что ты моя, — требую я, сдавливая ее щеки.
— Дай мне кончить, — отвечает она.
— Аня, — рычу я.
Я чувствую, что она близка к оргазму, и, черт возьми, если я сам не держусь из последних сил, глядя на нее.
— Да, — тяжело дышит она, ее удовольствие нарастает. — Может быть. О, черт! — кричит она, и ее тело взрывается от наслаждения.
Я заполняю ее, пока она судорожно сжимает меня внутри себя.
Хватаю ее за волосы и запрокидываю ей голову назад.
— Скажи, что ты моя,
