же я дура!
Охватившая внезапно паника перекрыла кислород. От осознания, во что может вылиться моя оплошность сводило зубы.
— Малышка, посмотри на меня. — Рос обхватил моё лицо руками, заставляя смотреть на него. — Всё будет хорошо. Я обещаю тебе, слышишь?
— Я всё испортила, — всхлипывала я. — Он найдёт способ избежать наказания. Или хуже — найдёт способ отомстить за то, что полезли в это дело. Рос, я такая дура.
Дальше я уже не сдерживаясь рыдала у него на груди.
***
Когда моя истерика, наконец, прошла, Бертов предложил немного прогуляться по набережной. Настроения для романтических променадов, если честно, не было, но Рос каким-то образом сумел меня уговорить и даже отвлечь от грустных дум. Правда, ненадолго.
— Ты же понимаешь, что теперь будет сложнее прижать его, — рискнула задать вопрос. Бертов колебался прежде, чем отвечать. Знаю, он хотел меня приободрить, дать надежду, но я попросила его ответить максимально честно. Хотелось знать реальные шансы на победу, а не призрачные.
— Сложно, не значит невозможно, — усмехнулся он. — Но ты права, эффект неожиданности мы потеряли, и Вишневский сделает всё возможное, чтобы делу не дали ход. Времени что-то предпринять у нас практически нет.
Хотела честный ответ, Мила? Получай. Снова убедилась в том, какая я дура. Из последних сил заставляла себя больше не рыдать по этому поводу. Что толку?
— Я пойму, если ты откажешься, — тихо произнесла я, в глубине души надеясь, что Рос не бросит меня в этой ситуации. Больше мне не у кого просить помощи. И я в нём не ошиблась.
— Даже думать о таком не смей. — Он резко развернул меня к себе и очень серьёзно посмотрел в глаза. — Я сделаю всё, что в моих силах. Мы будем бороться до последнего, поняла?
По телу разлилось приятное тепло. Я не одна, за меня есть кому заступиться, мне есть с кем бороться против несправедливости бок о бок. От этого осознания даже сил прибавилось. Я практически кинулась на шею Роса, прильнув к его губам продолжительным поцелуем. Бертов не растерялся, подхватил меня на руки и оторвал от земли, углубляя наш поцелуй, делая его более страстным и горячим. Ещё немного, и мои мозги помашут мне ручкой.
— Ты мне задолжал, — кое-как переводя дыхание, порывисто сказала я.
— Отдам всё сполна, Снежинка, не волнуйся, — Рос криво ухмыльнулся, и клянусь Богом, это была самая сексуальная мужская улыбка, которую я когда-либо видела.
— Тогда советую не медлить с этим. — И снова накинулась на него с поцелуями.
Не помню, как мы вернулись с набережной к его машине. Понятия не имею, как доехали до его квартиры. Ума не приложу, каким образом ввалились внутрь, не распугав всех соседей.
Помню лишь, как одежда летела на пол.
Помню его поцелуи на своих губах, шее, плечах, ложбинке на груди.
Помню, как его тело прижимало меня к стене, и желание закручивалось в тугой узел внизу живота.
Я помню каждый сантиметр расцелованной им кожи. И каждую секунду, что стонала от удовольствия.
Глава 25
Рос
——
Если бы кто-нибудь мне сказал раньше, что заниматься любовью это не то же самое, что заниматься сексом, я бы рассмеялся ему в лицо и послал подальше. Но не теперь.
Мила смущённо улыбалась, когда я медленно раздевал её, попутно расцеловывая каждый сантиметр идеального тела.
Невозможно быть настолько красивой. Пять лет разлуки стоили того.
Когда первые порывы страсти поутихли, и на смену горящему желанию пришла нежность и бесконечная любовь, из одежды на нас не осталось ничего. Янтарную радужку глаз полностью закрыли чёрные зрачки. Припухшие губы были слегка приоткрыты в ожидании новых сладких поцелуев. Снежинка взглядом умоляла продолжить, а я не мог наглядеться на неё — девушку, которая спустя пять лет всё ещё мой мир, мой компас, который не дает сбиться с пути. Моя звезда, что светит ярче солнца.
— Скажи, что любишь, — попросила она тихо. А я готов был кричать об этом на весь мир, но ответил так же едва слышно:
— Люблю, — и запечатлел долгий поцелуй на её губах.
Мила обвила мою шею руками, а ноги закинула на бедра. Наощупь нашёл в ящике тумбы у кровати шуршащий пакетик.
— Уверена?
Как бы тупо сейчас ни звучал этот вопрос, я должен был спросить. Слишком много было всего в прошлом, и ещё более неясно наше будущее. Я не хотел, чтобы Снежинка сожалела хоть о чём-то.
— Как никогда. — Едва эти слова сорвались с уст, я прижал её ещё крепче к себе.
Начал нежно, плавно, смакуя каждое ощущение, каждое прикосновение и не мог поверить в происходящее.
— Ты первый, — вдруг сказала Мила, прикрывая глаза и слегка жмурясь.
Я не был уверен, но догадывался. А когда она подтвердила мои догадки, мне окончательно снесло колпак от счастья.
С каждым толчком её тело выгибалось сильнее мне навстречу. Стоны становились громче и раскрепощённее, руки жёстче цеплялись за мою спину, оставляя борозды от царапин. Пик удовольствия неумолимо приближался. Когда Мила выкрикнула моё имя, я уже и сам не мог сдержаться. Волна наслаждения накрыла нас одновременно. Уткнулся в её шею, которая по-прежнему пахла сладкими персиками.
Спустя несколько минут голова Снежинки покоилась на моей груди. Она заснула моментально, и теперь тихо сопела, улыбаясь чему-то во сне. У меня не получалось и глаз сомкнуть. Где-то на закорках подсознания гулял страх. Он противно нашёптывал, что не бывает так хорошо. А за счастье непременно нужно будет заплатить. Я поспешил отогнать от себя эти мысли, обнял Снежинку и постарался заснуть, твёрдо уверенный в том, что больше никто и ничто не сможет нас разлучить.
***
Я никогда в жизни не жаловался на память. Но видимо, любовь и правда творит чудеса. Потому что я напрочь забыл о том, что в моей квартире до сих живёт моя всё ещё невеста. Утро после лучшей ночи в моей жизни началось с возни в соседней комнате и женских ругательств. И я бы понял, если бы они ругались между собой. Но в бурном диалоге слышал лишь: «Рос совсем охамел!», «Полностью поддерживаю!», «Меня эта ситуация уже достала, пускай сам теперь разгребает!», «Как думаешь, сколько дают за убийство в состоянии аффекта? Потому что я сейчас на девяносто девять процентов состою именно из этого состояния!», «Не волнуйся, я
