кладет его в миску, а затем пару яблок, которые, должно быть, уже раздавлены.
— Но ты должна была сделать это ехидное замечание. Ревнивый небольшой подкол. Так что теперь можешь подождать.
Он качает головой, и мои руки на коленях дрожат.
Кто знал, что сидеть здесь на виду — ждать, когда он меня трахнет — может сделать меня еще горячее.
Я начинаю задыхаться, и он берет метлу и совок из угла, аккуратно подметая осколки стекла позади места, где я сижу.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — спрашиваю я, почти смеясь над тем, насколько это безумно.
— Не могу же я позволить своей девушке наступать на стекло, правда? — Он наклоняется и посасывает мою шею, направляясь к мусору.
Достаточно сильно, я знаю, что это оставит след.
Раньше я думала, что мое сердце колотится. Но сейчас? Теперь оно, возможно, совсем остановилось.
Он моет руки в кухонной раковине, прежде чем вернуться, возвышаясь надо мной, все остатки игривости исчезли.
Он наклоняется и целует меня в верхнюю часть плеча.
— Я долгое время думал, что не заслуживаю тебя, — шепчет он.
Наклоняясь еще сильнее, его губы движутся к верхней части моей руки, которая все еще обнимает мое колено.
— Что ты слишком хороша для кого-то вроде меня.
— Джаспер. — Я протягиваю руку и обхватываю его щеку рукой, одной ногой прижимая его ко мне, когда он встает прямо. Когда он говорит такие вещи, я хочу видеть его глаза. Мне на самом деле плевать на то, что я выполняю его приказы.
Но в этом нет упрека. Вместо этого он наклоняет голову к моему прикосновению, и его большое, теплое тело обвивается вокруг моего.
— Я не думаю, что я больше страдаю от такого образа мыслей. Вдруг мне становится все равно, заслуживаю ли я тебя, когда так чертовски ясно, что ты принадлежишь мне и всегда принадлежал.
Он поворачивает голову и целует меня в центр ладони и двигается вниз по моему телу, методично укладывая меня на прохладную стойку. Мои твердые, как камень, соски поднимаются и опускаются, когда я тяжело дышу. Он наклоняется перед моей раскинутой киской, толкая меня дальше через стойку, пока он тянет каждую из моих ног себе на плечи. Темно-синие все еще на голубых.
— Но, Слоан?
— Да? — Я отвечаю мгновенно, приподнимаясь на локтях, чтобы лучше его видеть.
— Я закончил делиться.
Затем его голова опускается к моей киске, и он заставляет меня видеть звезды с каждым идеально нанесенным лизом, каждым рычанием, вибрирующим по моему телу. Даже подушечки его пальцев, впивающиеся в мои бедра, сводят меня с ума. Его руки не перестают двигаться, исследуя — сводя меня с ума.
Я бьюсь о твердый мрамор, когда он крепко всасывает мой клитор своим ртом. Его язык работает мягко, а затем резко щелкает. Скользит прямо в меня, пока он трахает меня им. Он добавляет два пальца, сгибая их в месте, до которого я дотягивалась только с игрушкой. Но Джаспер? Он находит его с первой попытки, подталкивая меня к освобождению. Просто паровоз, несущийся по рельсам к экстазу. Порыв всего этого пронизывает мое тело.
— Джаспер, я собираюсь...
Он отстраняется. Рот исчез. Рука исчезла. Тело болит.
— Что ты делаешь? — скулю я, запрокидывая голову назад в разочаровании.
Он ухмыляется мне, целенаправленно облизывая губы, когда он толкает меня, чтобы встать надо мной. Его руки на пуговице на джинсах, небрежно расстегивая ее и опуская молнию. Я вижу то, что выглядит как болезненная эрекция, готовая прорваться сквозь темную джинсу.
— Заставляю тебя ждать, — отвечает он, сбрасывая их и протирая свой член через ткань боксеров.
Я сжимаюсь и расслабляюсь от гравия в его тоне, и его взгляд опускается между моих ног.
— Почему? — Мой голос хрипит, когда я наклоняюсь, чтобы коснуться себя. Его глаза сверкают, когда я бесстыдно обвожу свой клитор.
Он позволяет мне сделать это на несколько секунд, прежде чем поднимает мою руку и всасывает этот непослушный палец в свой рот.
С громким хлопком он вытаскивает его.
— Потому что мне нравится смотреть, как ты извиваешься. Мне нравится заставлять тебя ждать.
Он стягивает свои боксеры и... мои глаза застревают... прикованы к его длинной, твердой длине. Я хотела бы сказать что-то крутое и сексуальное после всего, что он мне сегодня сказал. Но его член буквально лишил меня дара речи.
— Ты хочешь мне что-то сказать, Санни?
— Ты такой чертовски горячий, — выпаливаю я.
Только у Джаспера Жерве тело титана, лицо как у модели и член как у порнозвезды.
С глубоким смешком он проводит толстой головкой вверх и вниз по моей щели, тратя несколько дополнительных секунд, чтобы сильно прижаться к моему клитору. Я прикусываю губу, чтобы не застонать, не показаться слишком отчаянной.
Я смотрю, как он проводит своим членом по всей моей киске. Сжимая его крепко. Дразня меня кончиком. Вталкивая его, наблюдая, как мое тело растягивается для него, и вытаскивая его обратно.
— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, Слоан?
— Даааа, — шиплю я.
Он поднимает свой толстый член и похотливо шлепает его по моей мокрой сердцевине.
— Спроси вежливо.
— У тебя есть наглость, Жерве, — говорю я, вся разгоряченная.
Он изогнул бровь, словно говоря: «Продолжай».
И я не зашла так далеко, чтобы сейчас отступить, поэтому без колебаний говорю:
— Да, пожалуйста.
Все мое тело — одно огромное сердцебиение. Просто пульс, покрытый отчаянной плотью. Я никогда не чувствовала себя такой распутной и никогда не чувствовала себя такой желанной.
Как будто мы два противоположных конца магнита, нет сопротивления притяжению. Сейчас действуют силы, превосходящие нас, и мы в их власти.
Может, это наука.
Может, это судьба.
Но когда Джаспер скользит в меня и бормочет с игривой улыбкой: «Такая вежливая девушка», все, что я знаю, это то, что это правильно.
Мы правы.
Мои ресницы опускаются, когда я пытаюсь приспособиться к его размеру. Мои ноги дрожат, когда они обхватывают его талию и сцепляются вместе над его упругой попой.
Его руки начинаются на моих бедрах и чувственно скользят по всем изгибам, пока он сидит внутри меня. Пальцы пульсируют по моей груди, а его бедра толкаются вперед, хотя он находится так глубоко, как только может. Его руки обхватывают мою грудную клетку, и он притягивает меня к себе, собственнически раскидывая руки по моей спине, по мере того как полнота внутри меня смещается.
— Джаспер, это слишком, — бормочу я, опуская лоб на его грудь.
Он целует меня в волосы и отстраняется, словно собирается дать мне передышку. Его голова опускается к моему уху, и
