искусственный камин и большой диван.
Завтра мне предстоит встреча с отцом, и я жутко нервничаю, Джин предлагает немного выпить, чтобы расслабиться. Развалившись на диване, я тихонько потягиваю виски с колой и смотрю новую серию «Холостяка».
– Черт, не давай ей розу! – Гарри взмахивает руками, глядя в экран. – Она некрасивая, бери ту, что в розовом платье.
– У нее сейчас грудь выпадет, – замечаю я. – Вечно ты выбираешь самую вульгарную.
– А какой приз в конце? – спрашивает Нейт. – Деньги или холостяк?
– Просто холостяк.
– Серьезно? И в чем интрига?
– Шоу для девчонок всегда какие-то бессмысленные, – Гарри отмахивается. – Нужно создавать такое реалити, чтобы щекотало нервы, понимаете?
– И как бы называлось это шоу? – спрашиваю я. – Гарри Торнтон и сотня голых девушек?
– Я даже знаю, как он будет выбирать, – Нейт тянется к ширинке и, расстегнув ее, понижает голос: – Детка, ты примешь эту розу?
Мы смеемся, а Гарри мечтательно улыбается. Ему нравится идея такого шоу.
Когда на дне бутылки остается четверть виски, я иду на кухню, чтобы взять еще колы. Ладно, газировки в комнате достаточно, но я порядком напилась, и желание позвонить Кэмерону не дает мне покоя. Мне хочется просто услышать его голос, возможно, он даже удивится и скажет: «Ты что, напилась, Банни?» Я растаю, как нуга на пальцах, и скажу Кэму, как сильно скучаю, и все будет в порядке.
Прислонившись спиной к холодильнику, я смотрю на экран и, сделав пару глубоких вдохов, нажимаю на вызов.
– Пожалуйста, просто возьми трубку, – шепотом прошу я, сжимая телефон в пальцах так крепко, что кажется, корпус вот-вот треснет. – Скажи, что занят, что угодно, только ответь.
Ладно, если быть честной, то за это время я могла тысячу раз позвонить Кэму, но меня все время останавливал страх. Страх того, что я снова услышу тот холодный голос. Но теперь меня больше пугает неведение: я даже не знаю, в порядке ли он.
В начале нашего знакомства Кэмерон Райт так часто нарушал мое личное пространство, что в какой-то момент мне начало казаться, что он сам уже и является частью этого пространства. А теперь будто забрали часть меня.
Гудки все идут, и, не выдержав, я сбрасываю вызов.
– У кого-то наступила стадия пьяных звонков? – доносится голос Гарри. Облокотившись плечом на дверной косяк, он крутит в пальцах стакан с виски. – Он сделал то, чего ты боялась больше всего на свете, верно? Исчез.
Раздраженно выдохнув, я прячу телефон в карман и отхожу от холодильника.
– На твоем месте я бы не торопился возвращаться в гостиную, потому что Нейт и Джин дошли до стадии Роналду и Месси.
– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Мы же договорились, что не будем ссориться.
Раз в полгода Джин и Нейт устраивают спор по поводу своих любимых игроков в футбол. Этот спор может длиться часами. В последний раз у Джин сел голос, пока она перечисляла лучшие голы Лионеля Месси. А Нейт после трехчасового спора удалил ее из друзей в соцсетях на целых восемь дней.
– Во всем виноват Месси: он внезапно вылез из телика с рекламой чипсов, Нейт фыркнул – вот и понеслось.
– Лучше бы кто-то снова с кем-то переспал, чем этот спор.
– Думаешь? – спрашивает Гарри и упирается ладонями в столешницу кухонного островка. – Мы еще можем остановить эту ссору, переспав прямо сейчас.
– Заткнись.
– Слушай, – не унимается он и, прикусив губу, опускает взгляд. – На самом деле я весь день хочу сказать тебе, что ты не должна чувствовать вину перед Кэмом.
– За наш секс на кухонном столе ради остановки спора наших друзей?
– За то, что произошло в моей комнате.
Вздохнув, я встаю напротив Гарри.
– У нас с Кэмом сложные отношения, и сложные они из-за меня, понимаешь? То, что произошло в твоей комнате, было неправильным. Так что я не могу не чувствовать вину.
– Тогда почему не оттолкнула меня в тот момент?
– Потому что я впервые увидела в твоих глазах нечто большее, чем эгоизм. Лекси написала тебе такое искреннее письмо, но ты только и делал, что смеялся над ее чувствами, и вдруг ты изменился в лице и воспринял ее слова всерьез.
– Только поэтому ты не стала отталкивать меня?
– Я пыталась вообще-то.
– Значит, плохо пыталась. В глубине души ты не хотела этого, Энди.
Стиснув зубы, я барабаню пальцами по столу, чувствуя, что начинаю злиться на Гарри.
– Почему в последние дни ты ведешь себя как последний козел?
– Потому что все карты вскрыты, и нашу дружбу все равно уже не спасти, Уолш. Ну, подумай сама, Джин знает о моих чувствах к тебе, твой неповторимый Кэм тоже в курсе. Так что исход ясен. Я не смогу позвонить тебе, когда захочу, не смогу проводить с тобой время, потому что это не понравится им. Боясь кого-то обидеть, ты сама порвешь нашу дружбу: в этом вся ты. Святоша Уолш вечно боится кого-то ранить. Кого-то, но не меня, так ведь? Меня бесит, что наше общение прервется из-за чувств других людей, вот я и веду себя так.
– Нет, Гарри, – усмехнувшись, я качаю головой. – Тебя бесит не это. Ты просто ревнуешь.
– Бред.
– Ты привык к тому, что я все время сижу под боком у Джин, боясь любого проявления внимания от парней. Где бы ты ни был, ты знал, что я вряд ли сейчас нахожусь в объятиях другого. А теперь все изменилось, и ты больше не знаешь, где я и что делаю.
– Виски развязал тебе язык, но заблокировал разум. Хватит нести чушь.
– Только во время этой поездки ты увидел наши взаимоотношения с Кэмом и понял, что я на самом деле к нему чувствую. Тебе неприятно на это смотреть, ты злишься и поэтому ведешь себя так. И тебе будет плевать, если я скажу, что мы больше не будем общаться. Если кто из нас двоих и нарушает правила, так это ты, Гарри. Ты все равно будешь находить способы, чтобы провести со мной время, несмотря на мои протесты и чувства других людей. Но только не тогда, когда я по-настоящему влюблена в другого парня: именно это и связывает тебе руки.
Гарри звонко хлопает ладонью по столу, и от неожиданности я вздрагиваю и тут же замолкаю.
– Я же сказал, достаточно, Уолш.
Шумно выдохнув, Гарри быстро проводит пальцами по волосам.
– Прости, я не хотел напугать тебя.
– Все… Все нормально, – растерянно отвечаю я. – Мне лучше пойти спать, завтра важный день.
– Теперь я хотя бы знаю, что у тебя в голове, – бросает он мне в спину.
– Виски
