ты влюбился в девочку без забот, а я не такая! А значит, влюблен ты и не в меня!
— Лапуль, — Платон пересаживается ко мне и пытается успокоить. — Тише-тише! Я приехал тебе помочь! Я позабочусь о тебе, всё будет хорошо!
— Я не просила помогать мне! Не просила заботиться обо мне! — Отпираюсь от него. Он даже не понимает, как меня задел и унизил. — Тем более я не просила мне помогать, когда ты уже остыл ко мне! Я всё почувствовала! Ты меня просто трахнул и всё!
— Ну не так и просто! — Улыбается и тут же становится серьёзным. — Поль, я же сказал, что мне время нужно.
— Тогда бы и держал свой корень Пастернака при себе!
— Ты тоже этого хотела.
— Я хотела ласки! Я тебе в любви призналась, а ты быстрее побежал смывать меня с себя!
— Я летел семнадцать часов, пупс, — гладит мне ноги и закатывает глаза. Мог бы сейчас сказать, что любит, но он молчит. Мне его подачки и одолжения не нужны.
Доедаем в мёртвой тишине. В дороге он пытается меня уговорить переехать к нему и свалить из этого болота. Так и говорит, совершенно не подбирая выражения. Я и не думала, что он такой сноб. Понимаю, что мы совершенно разные и нет у нас никакой состыковки. С реальной Полиной нет.
В голове его фразы стучат: «Ряженый», «А за что его уважать», «Мужчина — громко сказано». Да как так можно вообще?
— Значит, нет? — Уточняет, останавливаясь у моих ворот.
— Нет!
— Тебе деньги нужны? — Спрашивает, беря меня за руку. — Хотя мог бы и не спрашивать. Конечно, нужны.
— Не нужны! — Становится ещё обиднее. — Мне от тебя только любовь и ласка нужны! А не деньги твои! Ты можешь их мне дать?
— Полин, где связь? Тебе нужна помощь, ты осталась совсем одна, я тебе помогаю. Это независимо от наших отношений. По поводу любви и ласки, я сказал всё на той неделе. Естественно, я тебя люблю! Но мне нужно время.
— Когда любят, время не нужно! Ты любишь Алину! А не меня! Вот я! И я тебе не нравлюсь!
— Эй, у тебя цикл что-ли скоро должен начаться? Ну ты чего? — притягивает меня к себе и шепчет в губы, — прекрати истерить! Мне виднее, наверное, нравишься ты мне или нет? М?
Вот его привычный тон. Может же, когда хочет. Сразу растекаюсь.
— Не знаю…
— Иди собери вещи, — шепчет мне, — и я еще успею показать тебе, как ты мне нравишься. Давай!
Заманчиво. Очень. И всё будто вернётся в прежнее русло. Но это очередной обман. Он сейчас хочет, чтобы я сделала так, как ему удобно, как ему кажется правильнее, абсолютно не беря в расчёт меня и моего дедушку, которого просто терпеть не может. Я снова буду зависимой, в слабом положении.
— Нет! — мотаю головой. — Я останусь в болоте! С дедом, не заслуживающим твоего уважения! И пойду работать в ПВЗ! Вот и посмотрим, как ты отнесёшься к такой Полине!
— Полин, — жестко хватает меня, пока я пытаюсь выбраться из машины, — ты не заслуживаешь таких условий! Поехали ко мне! Не возвращайся в этот дом!
— Этот? Это мой дом! И мой дедушка, о котором я буду заботиться!
— Овца упрямая! — шипит Платон.
— Хамло Мгимошное! — Хлопаю его квадратной дверью и злюсь до одури.
Выдыхаю, когда слышу, что он уезжает, и забегаю в дом. В сенях на полу сидит дедушкин друг просто в ноль пьяный и не может натянуть на себя ботинок. Заглядываю в дом, накурено, на столе опять черт знает что. В глубине души знаю, что Платон прав, но так больно это признавать. У меня же больше никого нет. Я не могу дедушку плохим назвать, он меня любит, просто ему тоже очень тяжело.
Прошу дедушку вывести его друга, быстро всё скидываю в мусорный пакет и убегаю к себе. Плюхаюсь на кровать и на что-то натыкаюсь. Отдёргиваю покрывало и вижу ключи, ключ-карту и конверт из банка на моё имя. Как шлюхе и оставил всё на кровати.
Глава 39
Сидим с Алиной вдвоем на лавочке у маминой могилы и плачем. Каждая, наверное, о своём, но, как и в детстве, мы так и продолжаем бегать к ней за утешением или пожаловаться.
— Спасибо, что взяла меня с собой! — Приобнимает меня Алина. — Я так скучаю! Знаешь, когда Филипп меня избил, мне первым делом хотелось побежать к няне, а не маме. Понимаю, что моя утрата и близко не сравнится с твоей, но мне без неё так пусто.
Всхлипываю и вспоминаю, как я в детстве переживала, что мама будет больше любить Алину, она же столько времени с ней проводит, а меня забудет. Ревновала жутко, пока меня не забрали и я сама не полюбила Алю с первого взгляда. Увидела её россыпь веснушек, озорную улыбку и попала в плен очарования и в какой-то степени подчинения.
— Спасибо, Аль! Посидим в кафе? Про дедушку расскажу.
— Да, только я в храм зайду. Свечки поставлю. И за дедушку твоего тоже. Пойдёшь со мной?
— Хм, — сомневаюсь и решаю отказаться. — Я посижу на лавочке, подожду тебя.
Стряхиваю иней со скамейки и сажусь. Устала страшно. Только три часа дня, а у меня уже столько событий за день произошло, что ощущение, будто я на ногах трое суток.
Достаю телефон, и сердце замирает, когда я вижу сообщение от Платона.
— Спасибо, лап! Это важно для меня! Я приеду на каникулы в честь Дня благодарения, и обещаю, мы всё решим.
Я не понимаю до конца, что это значит. Что мы решим? Спросить не решаюсь, я же сама ему пожелала сегодня благоприятного и нужного исхода на заседании Генассамблеи. Для России это важный день. За этим заседанием будет следить и транслировать весь мир. Конечно, Платона я на нём не увижу, но всё равно я им очень горжусь, а потому портить ему настроение и уточнять, что он имел в виду сейчас не могу.
— Я готова! — Возникает рядом со мной Аля.
— Пойдём? Платон написал. Поблагодарил и сообщил, что прилетает на
