каникулы в честь Дня благодарения. Это когда? Не знаешь?
— Четвёртый четверг ноября. Ты чего?
— О! Завтра третий. Быстро! — Радуюсь. — И пообещал, что мы во всём разберёмся.
— С чем это? Обтекаемо.
— Вот и я так подумала…
— Ладно, давай такси вызовем. По «Саларису» прошвырнёмся, и поедешь к себе.
— Поздно будет, давай на такси до Очаково, там посидим, и я поеду. Как раз через полтора часа электричка.
— Блин, облом. Ну ладно.
За десять минут в такси я даже проваливаюсь в неглубокий сон, настолько я измотана. Держусь на морально-волевых только. В кофейне смотрю на большой шоколадный торт и понимаю, как он мне сейчас нужен.
— Хочешь тортик? — Поворачиваюсь к Алинке.
— Давай! Платишь ты. С карты Платона.
— Алин, ты чего? Я её даже не доставала!
— Ну и зря! Он мне блузку ещё торчит!
— Дурочка, — смеюсь, — я вывела тебе все пятна! — Проходим к свободному столику, мне уже не терпится всё вылить. — В общем, сегодня хозяйка пункта выдачи мне отказала, потому что мой дедушка ненадёжный гражданин. Так и сказала! Якобы мне доверия нет.
— А причём тут твой дед вообще? Совсем поехавшая что ли?
— Слушай дальше. Оказывается, его контора — это букмекерская шабашка. Он ставки на спорт делает, и у них там компашка таких же ставочников-алкашей образовалась. Но это только верхушка айсберга. У нас в городе есть треш-стример, который чуть ли не в плен взял стариков, одиноких мужиков с отклонениями и женщин с очень сомнительной репутацией. И вот он с ними и проводит эти стримы.
— Чего? И твой дед что ли в этом участвует?
— Да! После такого стрима его и увезли в реанимацию. Им кидают донаты, а они исполняют разное. Пьют бутылки залпом, танцуют под всякие песни провокационные, лозунги запрещённые выкрикивают, в общем, всё, что загадают донатящие. Одному парню лицо целиком татуировками забили! Представляешь уровень днища?
— Не представляю, если честно. А зачем они в этом участвуют?
— Он им платит копейки какие-то. А сам на каждом стриме несколько сот тысяч собирает.
— А дед твой что делает?
— Пьёт и анекдоты травит.
— Ты с ним поговорила?
— Нет! Я сразу поехала в академию. В электричке все два часа эту мерзость смотрела. Там есть один парень, ну как парень, ему лет тридцать пять, но он как ребёнок. Он, наверное, аутист или что-то такое. Не очень явно болен, но и не здоров, и вот над ним больше всего глумятся. Это такой ужас. Они же закон нарушают, наверное! Я не знаю, что делать!
— Давай папе расскажем? Может, он пост какой-нибудь выложит. Внимание привлечёт, и этого стримера схлопнут?
— Не знаю, что вообще делать, — вздыхаю. — Так стыдно… Знаешь, после такого Платон от меня точно отвернётся. Я даже не понимала весь уровень пиздеца. А дедушка вообще не воспринимает мои слова. Пиво пьёт вместо воды, а вечером водочку. Пожаловалась соседке, у которой муж умер в том году от пьянства. Спросила, что можно сделать, а она говорит, что всё нормально, водка не самогон на клофелине. Не помрёт. Ты представляешь? У меня голова кругом от этого всего. Кодировать его надо, а я даже не знаю, что это такое и в чём суть.
— Поль, давай ты у меня поживёшь? Ну это вообще уже за гранью. Я вообще не представляю, как ты, такая нежная и добрая, варишься в этом всём.
— Аль, — цокаю, — мы же сто раз это обсуждали. В следующий раз у деда просто сердце остановится, и всё. Зато я буду вдалеке такая нежная и добрая. Нет!
— Чем ты ему поможешь-то? Он вечно сбегает от тебя.
— Мы с ним много разговариваем. Надеюсь, что до него наконец дойдёт.
— Я тебя жду! Я тебе уже и наматрасник на диван купила. В любой момент!
— Спасибо, Аль! Кстати, я сегодня ещё до одного зачёта баллов добрала.
— А как там обстановка? Тихо? Платоновских не видела?
— Неа. А нет, видела брата его подруги, который тусы мутит и с дочкой ректора встречается. Думала, всё пропало, а он подошёл, чмокнул, сказал, что у меня красивый свитер, и всё. Будто вообще не в курсе. Виду не подал.
— Значит, нас никто закладывать не собирается.
— Ну я же сказала Платону, что сессию тебе сдам, и всё. Наверное, поэтому дали мне шанс.
Сидим с Алей до самой электрички и разъезжаемся.
В электричке нахожу телеграм-каналы фанатов этого стримера и с ума схожу от масштаба. И на всё это смотрят десятки тысяч людей. Теперь-то я понимаю, почему надо мной так смеялись одноклассники и так криво косятся прохожие.
Решаю, что действовать надо твёрдо, и ищу клиники по выводу из запоя. Врач в больнице настоятельно рекомендовал, а я думала, что сама справлюсь.
Звоню в специализированное заведение в Калуге и узнаю, что лечение недорогое. И я могу даже сейчас позволить себе положить дедушку на две недели. Но мне говорят, что нужно полтора месяца. В принципе, могу и полтора месяца оплатить, если Алина мне за ноябрь мою зарплату отправит. Мне неудобно спрашивать. Да, придётся отказаться от репетиторов и на всём экономить, но зато я буду спокойна.
На вокзал выхожу довольная и полная решимости. Сейчас прямо поговорю с дедушкой и в ближайшие дни его положу в клинику. Наконец-то улыбаюсь, чувствуя светлую полосу. Горда, что во мне есть стержень, не поддалась на уговоры Платона, не уехала и всё выяснила. А теперь я со всем разберусь.
Не рискую идти пешком и заказываю такси. Подъезжаю к дому, горит свет, значит, дедушка дома, всё складывается отлично. За ужином всё ему сообщу.
В Малоярославце снова выпал снег. Всего сто с небольшим километров, а такая разница. В Москве практически не лежит снег. С трудом толкаю калитку, заваленную снегом. Вздыхаю, что после разговора придётся снова чистить снег, а так хотелось заварить себе чаю, закутаться в плед, посмотреть добрую романтическую комедию и забыться. В окне гостиной мелькают движущиеся тени, а из дома доносится негромкий, но явственный гул чужих голосов, смех и музыка. Закипаю, что всё идёт не по плану и мне сейчас придётся выгонять дедушкиных собутыльников.
Уже в сенях стоит облако от дыма дешёвых тяжёлых сигарет. Подташнивать начинает. Злая снимаю с себя пальто, думаю, оставить ли
