к чертовой бабушке эту дверь?
— Двенадцать, — проговариваю, сделав четвёртый подход, и понимаю, что запыхалась.
В таком пыльном, затхлом и холодном помещении физическая активность даётся тяжело.
Восстанавливая дыхание, различаю едва уловимый шёпот и характерное шипение. Кажется, кто-то есть за дверью. Вслушиваюсь, гробовая тишина, но нутром чувствую, будто кто-то в сенях крадётся. Я этому уроду не дамся! На цыпочках подхожу к двери, нащупываю деревянную задвижку и тихонечко её прокручиваю. Замираю, удалось. Прикладываю руки к двери и начинаю слушать. Слышу какое-то шевеление и понимаю, что там точно кто-то есть.
— Росгвардия! — Внезапно раздаётся металлический голос, и я от страха отскакиваю от двери, как ужаленная. — Ни с места! Руки за голову! Всем лечь!
Из дома доносятся чёткие, отрывистые команды нечеловечески властным голосом. Слышу крики, мат, скулёж, ругань, глухие удары, всё смешивается в единый галдёж. Музыка резко выключается.
— Заложница где? — Слышу удар, а затем жалкое постанывание. — Заложница где, говорю!
Понимаю, что речь обо мне, и начинаю колотить в дверь.
— Я здесь! Здесь!
Шаги. Быстрые, тяжёлые, звук отодвигающейся щеколды. Замираю и поднимаю руки вверх.
Дверь в горницу со скрипом распахивается, заливая светом из сеней помещение. На пороге стоит рослый боец в полной экипировке. Лица не вижу под балаклавой.
— Опустите руки, это не требуется. Вы в порядке? Не ранены? — Получив мой кивок, боец достаёт рацию. — Объект взят под контроль. Потерпевшая цела. Пакуем стримеров? Есть! Пройдите в дом, там теплее.
Я могу только молча покачать головой, не в силах вымолвить ни слова. Облегчение, смешанное со стыдом и шоком, парализует меня.
— А как вы узнали, что я здесь? — Стуча зубами, спрашиваю у своего спасителя, зайдя в тепло.
— Вызов поступил. Похитителя узнаёте?
— Да! Вот! — Забив на воспитание, указываю пальцем на кукловода. Его физиономия прижата берцем другого бойца и перекошена от ужаса. Бледный, как труп.
Отыскиваю среди уложенных на пол алкашей деда и вижу, что он в сознании.
— Полечка, ты что натворила? — Его взгляд испуганный и одновременно осуждающий.
— Дедушк, он меня в горнице запер! — Начинаю оправдываться и понимаю, что ни к чему. — Извините, это мой дедушка! Он не виноват и после больницы! Вы не могли бы его с пола поднять?
— Нет! — Металлический отказ.
— А вот этот мужчина, — нахожу аутиста, который дрожит как осиновый лист и что-то бормочет себе под нос. — Не совсем здоров ментально. Понимаете? Вы не могли бы помягче с ним?
— Пакуйте! — Отдаёт приказ командир, игнорируя мои слова, и бойцы моментально начинают скручивать всем руки пластиковыми хомутами и поднимать несчастных на ноги.
— Куда их? — Смотрю с мольбой на мужчину. Может хоть сейчас он мне ответит?
— Пока в отделение. Затем в СИЗО.
— А это обязательно? Даже моего дедушку?
— Обязательно, — усмехается, а я с ужасом наблюдаю, как моих непрошенных гостей грубо подталкивая выводят из дома. Дедушка опускает голову и не смотрит на меня. — Девушка, у нас тут захват заложника. От пяти до десяти лет. Всю технику в пакеты. Протокол обыска и задержания. Потерпевшая, пишите заявление.
— А что писать?
— Сейчас подъедет участковый, всё объяснит.
— Здравия желаю, командир! — Раздаётся голос сзади меня, и я чувствую, как мне на плечо ложится горячая рука и мужчина с приятным парфюмом чмокает меня в щёку. — Ты как? Испугалась?
Задираю голову и не могу понять, кто это. От теплоты мужчины меня прорывает, и я начинаю реветь. На самом деле страх только начинает подступать. Смахиваю слёзы и всматриваюсь в лицо очень высокого парня.
— Влад? — До моего заторможенного мозга доходит, что это друг Платона, и я начинаю рыдать. Сообщение ушло. Он мне помог. Да ещё и своего президента прислал. Даже нервный смешок из меня вылетает. — Привет! Спасибо! Нормально! Я нормально!
— Нос красный, чуть не окочурилась у нас тут, — Влад снимает с себя пуховик и накидывает на меня. Закутываюсь в прогретую куртку, но дрожь не проходит. — Я со всем разберусь. Не переживай.
Влад отходит к командиру, о чём-то тихо переговаривается, осматривая помещение цепким взглядом. Ужас! Сын богатейшего человека в стране лицезреет мой свинарник. Стыдоба…
Оставшиеся бойцы пакуют технику, Влад с каждым прощается и благодарит. Приходит участковый, но Влад его выпроваживает и говорит, что мы в течение часа подъедем сами. Мужчина мнётся, но соглашается.
— Что делать? — Растерянно спрашиваю у Ананьевского.
— Собирай свои вещи, я тебя перевезу на квартиру к Платону.
— Нет, — встаю и возвращаю ему куртку. — Я останусь здесь. Убраться надо и дедушку вызволить.
Влад выставляет свою длиннющую ногу вперёд и упирает руки в боки.
— Пупсик, решила попререкаться со мной? — Влад выделяет «мной» и усмехается.
— Нет смысла? — Испуганно уточняю.
— Нет, — смеётся.
— Ладно, — киваю, понимая, что с ним спорить бесполезно и, наверное, доля здравого смысла в его словах есть.
— Алин, ой, Полин, деликатный вопрос, — вкрадчиво говорит Влад.
— Да? — Даже боюсь представить, какой вопрос он мне сейчас задаст, и начинаю трястись сильнее.
— У тебя есть что-нибудь поесть? Я не обедал, мне бы бутерброд хотя бы закинуть.
Поесть? Боже… Я думала… Даже не знаю, о чём я думала.
— Сейчас посмотрю, — подбегаю к холодильнику. Открываю его и вижу, что вся еда на месте. — У меня есть куриная лапша, я сама крутила. Татарская. И вот еще омлет запечённый. Тоже с курицей.
— Здорово! Давай! Спасибо! — Влад аж сиять начинает.
— Сейчас разогрею. Подожди пару минут, — бросаюсь к бабушкиному серванту за самыми красивыми тарелками и ищу в шкафчике приличные приборы. Пока разогреваю, вспоминаю, как Платон отказался от моего борща и перцев, и снова расстраиваюсь.
— Спасибо! Иди, собирайся! — Влад накидывается на еду и с благодарностью смотрит на меня.
Осматриваю комнату, нахожу своё пальто, сумку и ботинки и бросаюсь в свою спальню. Руки трясутся, но я быстро складываю в чемодан нужные вещи и убегаю в ванную за косметикой.
— Всё! Я готова! — Возвращаюсь к Владу и с удивлением наблюдаю, как он убирается. Скидывает в мешки весь мусор, на столе чисто. Заглядываю на кухню, а он вымыл за собой тарелку.
— Очень вкусная лапша! Большое спасибо! — Влад смотрит
