они бросились на перехват авианалета. Из-за нее он подгонял начинающих пилотов. Из-за нее он остался, сколько бы писем ни прислали его родители, в которых они гордились им и умоляли вернуться домой. Ему не нужно было клясться в верности королю — он поклялся в этом Скарлетт, и она была его защитой.
— Пошли, — он взял ее за руку и повел в дом, но вместо того, чтобы отнести ее в спальню и заняться с ней любовью, как он планировал каждую минуту своего пути, он повел ее в гостиную, где поставил на проигрыватель пластинку Билли Холидей. — Потанцуй со мной, Скарлетт.
Ее губы приподнялись, но это было слишком грустно, чтобы назвать улыбкой. Она скользнула в его объятия и прижалась головой к груди, покачиваясь в такт круговым движениям, не задевая кофейный столик.
Это было его жизнью. Все, что он делал, было направлено на то, чтобы он вернулся в целости и сохранности, чтобы было больше этого — больше ее. Жизнь в разлуке была особой пыткой, осознание того, что она всего в часе езды, но он не может до нее добраться, стало причиной многих бессонных ночей. Он скучал по утреннему прикосновению ее кожи, по запаху ее волос, когда она засыпала у него на груди. Он скучал по разговорам, планированию будущего, по поцелуям во время очередного подгоревшего ужина. Он скучал по всему, что было связано с ней.
— У меня есть для тебя новости, — мягко сказал он, проведя губами по ее виску.
Она подняла голову, в ее глазах плясало беспокойство.
— Нас переводят, — он попытался сохранить прямое лицо, но губы не слушались.
— Уже? — она наморщила лоб и поджала губы. — Я не...
— Спроси меня куда, — теперь он ухмылялся, пытаясь сохранить сюрприз.
— Куда?
Он поднял брови.
— Джеймсон, — сказала она с укором. — Не дразни меня. Когда... — она резко вдохнула, затем сузила глаза. — Скажи мне прямо сейчас, потому что, если ты заставишь меня надеяться, чтобы раздавить, как жука, ты будешь спать сегодня один.
— Нет, не буду, — с улыбкой сказал он. — Я слишком сильно тебе нравлюсь.
— В данный момент нет.
— Отлично, тогда тебе слишком нравится то, что я делаю с твоим телом, — поддразнил он.
Она изогнула бровь.
— Итак, — наконец сказал он, когда песня закончилась. — Нас переводят сюда. Через пару недель мы будем лежать в одной постели каждую ночь, — он поднес руку к ее щеке. — Мы снова будем сжигать завтраки и наперегонки бежать в душ.
По ее красивому лицу расплылась ухмылка, и у него сжалось в груди. Вот так просто она превратила абсолютно дерьмовый день в нечто поистине исключительное.
— Мне предложили пройти обучение на связистку, — тихо призналась она, словно кто-то мог их услышать. В ее глазах промелькнула радость. — Это может означать, что я стану руководителем отдела еще до окончания года.
— Я горжусь тобой, — теперь ухмылялся он.
— А я горжусь тобой. Разве мы не отличная пара? — она поднялась и прикоснулась губами к его губам. — А что ты говорил о том, что можешь сделать с моим телом?
Он поднял ее на руки еще до того, как началась следующая песня.
* * *
На следующее утро Скарлетт заглянула на кухню и обнаружила Джеймсона у плиты, готовящего завтрак. Ее желудок вздрогнул от запаха.
— Ты в порядке? — спросила Констанс из угла, где она открывала банку с джемом.
Точно, они должны были поговорить об обучении сегодня утром. Она забыла, и это стало еще одной причиной для злости на себя.
— Да, — солгала Скарлетт, пытаясь подавить тошноту. — Я не видела тебя там. Мне так жаль, что я бросила тебя вчера вечером.
Констанс улыбнулась, бросив взгляд между Скарлетт и Джеймсоном.
— Не нужно ничего объяснять. Просто радуйся, что все обошлось, — в ее глазах мелькнул огонек, когда она поставила джем на стол.
— Чем я могу помочь? — спросила Скарлетт, положив руку Джеймсону между лопаток.
— Все в порядке, милая... — его брови опустились. — Ты выглядишь немного бледной.
— Все хорошо, — медленно произнесла она, надеясь, что они оставят это без внимания. Надеялась ли она, что нервы придут в норму после того, как Джеймсона переведут сюда? Да. Но, видимо, ее тело не получило соответствующего уведомления.
Констанс внимательно посмотрела на нее.
— Хочешь поговорить позже?
— Конечно, нет. Я рада, что ты здесь.
Констанс кивнула, но взгляд ее был каким-то странным. Утром она выглядела... как-то старше.
Джеймсон принес на стол жареные сосиски и картофель, а Скарлетт нарезала хлеб. Они сели за стол, и Скарлетт едва не вздохнула с облегчением, когда ее желудок успокоился.
— Не хотите остаться наедине? — спросил Джеймсон со своей стороны квадратного стола, его взгляд метался между сестрами.
— Нет, — ответила Констанс, положив вилку на полупустую тарелку. Не в ее духе было оставлять половину завтрака, но последние два месяца она была далеко не в лучшей форме.
— Ты тоже должен это услышать.
— В чем дело? — тяжесть давила на грудь Скарлетт. Что бы ни собиралась сказать сестра, это было нехорошо.
— Я не буду проходить обучение, — сказала она, расправив плечи. — Я не уверена, как долго мне разрешат оставаться на службе.
Скарлетт побледнела. Было очень мало причин, по которым женщина была вынуждена отказаться от своей должности.
— Что? Почему?
Констанс на мгновение опустила руки на колени, а затем подняла левую руку, обнажив сверкающее кольцо с изумрудом.
— Потому что я выхожу замуж.
Вилка Скарлетт выпала из ее руки, ударившись о тарелку.
Джеймсон, надо отдать ему должное, не пошевелился.
— Замуж? — Скарлетт проигнорировала кольцо и перевела взгляд на сестру.
— Да, — сказала Констанс, как будто Скарлетт спросила, не хочет ли она еще кофе. — Замуж. И моему жениху не очень нравится моя роль здесь, так что сомневаюсь, что после свадьбы мне дадут возможность сохранить ее, — в ее голосе не было эмоций. Никакого волнения. Ничего.
Рот Скарлетт дважды открылся и закрылся.
— Я не понимаю.
— Я знала, что ты не поймешь, — мягко сказала Констанс.
— У тебя то же выражение лица, как и в тот день, когда наши родители запретили тебе выходить замуж за Эдварда до окончания войны, — покорное — так и было. Она выглядела покорной и послушной. Тошнота вернулась с новой силой, и тревожное предчувствие переместилось из груди Скарлетт в живот. — За кого ты выходишь замуж?
— За Генри Уодсворта, — Констанс подняла подбородок.
Нет.
Тишина заполнила кухню, прозвучав громче любых слов.
Нет. Нет. Нет.
Скарлетт потянулась к руке Джеймсона под столом, нуждаясь в опоре.
— Это не касается тебя, — возразила Констанс.
Скарлетт моргнула, осознав, что произнесла это вслух.
— Ты не можешь.
