вдруг поймала себя на мысли, что такой невинный разговор с мужем еще несколько месяцев назад мог запросто привести к семейному скандалу. Из добродушных Сашиных шуток она бы вывела заключение, что он всячески старается унизить ее, поставить На место, подчеркнуть свое превосходство. Сколько же лет нужно прожить вместе, чтобы понять, что семья — не то место, где надо стремиться доказать, что именно ты — пуп земли, а другому отводится лишь роль сожителя, который должен не только подчиняться, соглашаться и смотреть на тебя снизу вверх, но и признавать это публично.
Она прошла на кухню, где Саша уже включил чайник, а сейчас резал хлеб, и подумала, что все-таки и рановато появилась у него лысинка, вылез животик. Но все эти недостатки казались такими родными и милыми что она не удержалась — обняла мужа сзади, поцеловала в шею.
— Ты не выпила сегодня? — обернулся он.
И Лена увидела, как приятно ему такое проявление чувств, не столь частое со стороны супруги.
— Ванька! — крикнула она в пустоту квартиры. — Иди чай пить!
На пороге нарисовался сын. Последнее время из его уха исчезла серьга. Отцу он признался, что сдуру, но неопытности повесил со на ту сторону, куда обычно помешают украшения представители нетрадиционной ориентации. И пару раз «гомики» действительно принимали Ваньку за своего, пытались завязать с ним знакомство.
— Теперь второе ухо проколешь? — спросил Саша.
— Лень. Возни много. Эта дырка потом воспаляется. чем-то мазать надо. А серьга ночью спать мешает. Как девчонки все это переносят?
Ваня прошел на середину кухни и остановился.
— В ногах правды нет, — сказала Лена. — Садись. Чего стоишь?
— Ко мне тут зайдут сейчас, — помялся сын. — По делу. Так что вы еще одну чашку поставьте. Я вас кое с кем познакомлю.
И тут же в прихожей раздался звонок.
— С кем это он нас знакомить собрался? — недоуменно спросила Лена.
— А я знаю? — пожал плечами Саша.
Перешептывания в коридоре заставили родителей напрячь слух. Второй голос был явно девичий, и это обещало необычное знакомство.
Лена быстро поправила волосы.
— Переодень футболку, — скомандовала она Саше.
— Перебьются, — ответил он. — Сядь и перестань суетиться.
Наконец в проеме кухни появились, держась за руки, две юные фигурки. Как странно было видеть собственного сына, только что казавшегося совсем мальчиком, рядом с тоненькой симпатичной девушкой в уродующих ее широченных брюках «унисекс» со множеством карманов. Словно Ванька в мгновение ока превратился в мужчину, способного взять на себя ответственность за это юное существо.
Сцена появления парочки показалась Лене столь трогательной, что у нее защипало в глазах.
— Знакомьтесь. Это Света.
— Очень приятно, — сказали вместе Саша и Лена.
Света лишь смущенно улыбнулась.
Пока пили чай, Ванька не закрывал рта. Такого потока красноречия у собственного сына родители никогда не наблюдали. Они узнали, что Света учится в параллельном классе, идет на «серебряную» медаль, что она много лет занималась спортивной гимнастикой, но однажды, делая сложный переворот, упала с бревна, получила травму и со спортом распрощалась. Что поступать Света собирается в медицинский институт, потому что все в ее семье — врачи. И что он, Ваня, проникся идеей, как это благородно — лечить людей, а потому размышляет сейчас, не пойти ли ему в стоматологи: и заработать можно, и родителям на старости лет обеспечить качественные вставные челюсти.
— Заметила, мать, что сын в первую очередь подумал о нас? — отметил Саша.
— Какое внимание! — засмеялась Лена.
И Света наконец засмеялась тоже.
— Спасибо за чай, — сказала она, и оба дружно поднялись из-за стола.
— Мы идем в кино, — сообщил Ванька.
— До свидания, — попрощалась Света.
И в прихожей хлопнула входная дверь.
— Ну как тебе? — поинтересовалась Лена у мужа.
— Да нормально, — ответил Саша. — Да сколько их уже было. И еще будет.
— Разве? — удивилась Лена. — Он тебя со своими девочками знакомил?
— Иногда. Случайно.
Лене стало немного обидно: с отцом Ванька, видимо, откровенничает, больше доверяет, какие-то тайны у них. Вот дочери всегда ближе к матери, а сыновья, чем старше становятся, тем больше тянутся к мужчинам.
— Милая, конечно. Видимо, из хорошей семьи. Серьезная — значит, положительно на Ваньку влияет, — не могла успокоиться Лена. — Но ты заметил, что у нее слишком тонкие губы?
— Нет.
— А ты знаешь, что это свидетельствует о больших амбициях и страхе оказаться вне центра внимания.
— И что плохого?
— Да ничего. Вот глаза у нее зеленые, а такие люди добиваются того, чего хотят. Когда она вошла, то знаешь кого мне напомнила?
— Кого?
— Газель! Такая же хрупкая и изящная. Еще бы штаны эти ее не портили. Ну и, — Лена немного подумала, — волосы хоть и длинные, но жидковаты. А так — настоящая газель!
— Господи! — засмеялся Саша.
— Ты чего?
— Лен, ты же умная женщина, а несешь порой всякую ахинею.
— А что я такого сказала?
— Ну чего ты привязалась к девочке? Они сегодня в кино сходили, завтра расстались, а ты разбираешь ее, как потенциальную невесту.
Эх, не понимают мужики ничего в деликатных отношениях! Стал бы Ванька их знакомить, если бы не был влюблен. Это же бросается в глаза! И как он смотрел на нее, и как за руку держал, и как только о ней и говорил, дифирамбы пел. Вырос, совсем вырос. Вот поступит сейчас учиться, потом женится, пойдут внуки, их семья разрастется… Она, Лена, обязательно будет хорошо относиться к своей невестке. Ей еще мама всегда говорила: хочешь, чтобы сын тебя любил, дружи с его женой. Но жить лучше отдельно. У них с Сашей свои привычки, у молодых свои.
Лена мыла посуду, и ее не оставляли мысли, как же сделать так, чтобы все были счастливы — она, Саша, Ванька… Разлады, так изматывающие душу, возникают, когда ты не можешь понять, чего хочешь, никак не разберешься в себе, а потому ищешь виноватых вокруг. И легко находишь, не думая, конечно, о том, что рушишь самое важное.
Ощущение семьи. Она бы никогда не поняла, что это значит, если бы на время не потеряла Сашу. Как передать то, что чувствуешь кожей, каждой своей клеточкой? Будничные слова, дела, прикосновения обретают потом, когда этого лишаешься, особый смысл. И оказывается, что без них пусто, неуютно, тоскливо.
А сколько еще опасностей подстерегает их семейный корабль? Годы идут, она стареет. А мужчины — существа без возраста. Даже если он побит молью, но у него толстый кошелек или громкое имя — молодых охотниц будет предостаточно. Пройдут мимо со своими длинными ногами и свежей кожей — какой мужчина устоит? Какое счастье, что Саша — не киноартист
