я, надеясь, что это не ложь.
— Официально мы не разведены. Расстались. После аварии всё было... непросто. Я была в плохом состоянии эмоционально, и мне пришлось уволиться с работы в больнице. Я впадала в ступор, когда видела кровь. Я не могла спать. Не могла функционировать. В конце концов мой муж, отец девочек, подал на развод.
Она сказала это, глядя на крышку стола, где водила пальцем по старому пятну.
— Мне жаль это слышать, — это банальная фраза, и я понимал, что в ней не было никаких искренних эмоций, когда она вздрогнула.
— Тебе не о чем сожалеть. Сейчас я работаю в доме престарелых. Это не то, чем я занималась раньше, и зарплата, в общем-то, ужасная. Но мы разделяем опеку поровну.
Я не понимал, зачем она мне всё это рассказывает. Я не хотел знать об её личной жизни. Мне было легче думать о ней как о какой-то отстранённой, безликой преступнице, чем о реальном человеке. Что, скорее всего, и было целью Лауры с самого начала.
Я вздохнул и полез в свой портфель, доставая блокнот.
— Обсуждать твоё дело лично будет гораздо проще, Валери.
Она моргнула. Однажды. Дважды.
— Прошу прощения. Я думаю, что ослышалась.
Я прочистил горло.
— Независимо от моих личных чувств, моя сестра попросила меня сделать это. И я бы сделал для неё всё, что угодно. Всё, что угодно.
Она кротко кивнула.
— Я понимаю.
— И в настоящее время «всё, что угодно» подразумевает представление твоих интересов.
Она с трудом сглотнула.
— У меня... у меня не так много денег на оплату услуг адвоката, но я могу взять ссуду. Мои родители...
Я покачал головой.
— Это личное одолжение моей сестре. Это значит, что я не буду брать с тебя денег. Но я буду держать это в секрете от неё в течение следующего десятилетия или около того.
— С-спасибо, — пискнула Валери, прижимая побелевшие костяшки пальцев ко рту.
— Послушай, Валери. Для меня важно, чтобы ты знала, что, хотя личные аспекты твоего дела будут для меня непростыми, я по закону обязан обеспечить тебе наилучшую защиту.
Слёзы потекли по её лицу, но вместо вчерашнего отчаяния я увидел в её карих глазах кое-что ещё. Надежду.
— Я не могу поверить, что ты готов это сделать. Я не заслуживаю твоей помощи.
— Давай предоставим суду решать, кто чего заслуживает.
Старшая дочь Валери вприпрыжку влетела на кухню, широко улыбаясь и заложив руки за спину, а её младшая сестрёнка последовала за ней по пятам.
— Мистер... Гейдж, я приготовила вам подарок! — объявила Молли, доставая рисунок карандашом, изображающий Бог знает что, и протягивая его мне.
— Ух ты, Молли, это действительно... нечто. Ты только что это нарисовала?
— Ага. Я хороший художник, — сказала она с уверенностью ребёнка, которого любят.
— Это потрясающе. Спасибо. Что это за часть здесь? — поинтересовался я, указывая на розовые каракули.
— Это паук-дракон. Видите, у него столько лапок? Значит, это крылья, а это огонь, — объяснила она.
— Маме грустно? — спросила Тилли, кладя липкую ладошку на плечо Валери.
— Нет, детка. Мама счастлива, — пообещала Валери.
— Хорошо. Теперь ням-ням, — спросила Тилли.
Валери выдавила из себя смешок.
— Хорошо. Ням-ням перекусы для всех.
— Для мистера Гейджа тоже? — уточнила Молли.
— И для мистера Гейджа тоже.
Глава 20. Поверить не могу, что думала, что ты будешь вежливым в постели
Зои
Я была измотана морально и физически, когда зашла в «Рыбий Крючок» Расти. Субботний вечер выдался насыщенным. Весна означала, что веранда снова открыта, и сегодня вечером она была заполнена людьми, собравшимися у обогревателей во внутреннем дворике и в баре на открытом воздухе.
Мне не хотелось ни с кем общаться, но и оставаться в одиночестве тоже не хотелось, поэтому я направилась в бар в помещении. Там было тише, и несколько барных стульев оставались свободными. На самом последнем из них я заметила своего угрюмого домовладельца в безумно сексуальном кардигане, который уставился в свой бокал с алкоголем так, будто в нём могли содержаться ответы на все вопросы вселенной.
Отбросив планы выпить в одиночестве, я направилась в сторону Гейджа.
— Это место занято? — спросила я, указывая на пустой стул рядом с ним.
Он посмотрел на меня снизу вверх, и от печали в его глазах у меня чуть колени не подкосились.
— Что случилось? — спросила я, закидывая свою огромную сумку на стойку и усаживаясь на барный табурет.
Он присмотрелся ко мне повнимательнее.
— Почему у тебя такой вид, будто ты не спала несколько дней?
— Потому что я не спала почти всю прошлую ночь, зарываясь в две не связанные между собой кроличьи норы, и, кажется, повредилась рассудком. Что случилось с тобой?
— Привет, Зои. Что будем заказывать? — сегодня за стойкой бара стоял сам Расти.
— Можно мне по-настоящему большой бокал белого вина? Полторы порции?
— Я подам его в бокале для маргариты, — сказал он.
— Я люблю тебя, Расти, — крикнула я ему вслед.
— Не хочешь рассказать подробнее? — поинтересовался Гейдж.
— О моей глубокой и неизменной любви к Расти?
— О твоих кроличьих норах.
— Ты первый, — ответила я, постукивая пальцем по его напитку. — Что это? Скотч?
— Бурбон.
— Обычно ты предпочитаешь пиво, — заметила я.
— Да, но сегодня я предпочитаю бурбон.
Я выудила свой кулон из декольте и показала ему подвеску.
— Дискотека.
Гейдж поднял свой бокал.
— Зои, милая, я уверен, что в субботу вечером у тебя есть дела поважнее, чем слушать, как твой домовладелец жалуется на разные пустяки.
— Не хочу портить твоё представление обо мне, но не особенно. Либо это, либо просмотр повтора «Морской полиции». Я по уши влюблена в Джетро Гиббса.
Уголок его рта приподнялся.
Я подтолкнула его локтем.
— Да ладно тебе, приятель. Расскажи об этом девушке, которую ты освободил от спортивного лифчика.
— Хорошо. Но сначала я, а потом будет твоя очередь.
Я открыла рот, чтобы возразить, но Гейдж заставил меня замолчать, бросив на меня сексуально выразительный взгляд.
— Уф. Ладно. А теперь давай мне дискотеку, детка.
— Ну, до вчерашнего дня моей самой большой проблемой было неудобное влечение к моему жильцу наверху.
— Это намного лучше, чем повторы Джетро Гиббса, — решила я.
Расти вернулся с бокалом для маргариты, до краев наполненным вином.
— Сейчас ты мой самый любимый человек на свете, — сообщила я ему.
Он отдал мне честь, прежде чем исчезнуть за стойкой бара.
Я придвинула бокал поближе и наклонилась, чтобы шумно отхлебнуть.
— Ахх! Освежающе. А теперь вернёмся к проблеме, которая затмила все твои фантазии о моих сиськах.
Гейдж выдавил из себя невольный смешок.
— Моя сестра эмоционально
