твой выбор?
— Мой? — я расхохоталась. — Гейдж, моя жизнь — самый натуральный бардак.
— Я предпочитаю называть тебя человеком-катастрофой.
— Я серьёзно. Вчера кое-что случилось, а сегодня случилось ещё кое-что, и теперь я полна надежд, но в то же время расстроена, взбешена и напугана.
— Так много чувств по поводу того таинственного происшествия, которое произошло. Ты собираешься объяснить?
— Я... я пока не знаю, как говорить об этом по-умному.
— Мне нужен разговор, а не диссертация, Зои. И даже не пытайся думать о том, чтобы отмазаться, потому что я только что открыл тебе свою душу. Так что по закону ты обязана поделиться.
— Совершенно уверена, что закон так не работает.
— Это я тут юрист. Тебе просто придётся мне поверить.
— Я узнала странные новости. И я не знаю, что с этим делать, и вроде как заморачиваюсь по этому поводу, — призналась я.
Гейдж сидел, ожидая и наблюдая.
Когда я не продолжила, он потянулся ко мне, и на долю секунды мне показалось, что он собирается заключить меня в объятия и зацеловать до умопомрачения. Вместо этого он постучал пальцем по диско-шару на моём кулоне.
Я сделала глубокий вдох и позволила словам вылететь, как воздух из сдувающегося шарика.
— Ладно. Вчера я отправилась донимать Опал по поводу написания книги, а вместо этого она просто накричала на меня и сказала, что я нейро-отличная. Что не должно было стать для меня новостью. Она подошла к этому довольно сурово, потому что она психотерапевт на пенсии, а я думаю, когда ты на пенсии, вежливость не обязательна. Но также это дало мне, типа… Я не знаю. Чувство надежды. Потому что если есть причина, по которой мне так трудно быть нормальной, может быть, я действительно смогу что-то с этим сделать и решить некоторые из более серьёзных проблем. И, судя по вчерашней «кроличьей норе» и сегодняшнему экстренному сеансу с психотерапевтом, который не является Опал, мне кажется, что это может быть причиной почти всего, с чем у меня возникали сложности. Но в то же время я уже столько раз терпела неудачу, что не хочу позволять себе надежду.
Я взяла свой котелок вина и заставила себя сделать глоток, чтобы заткнуться к чёртовой матери.
— СДВГ? — догадался Гейдж.
Я чуть не свалилась со стула.
— Как ты узнал?
— Гарри поставили диагноз в начале средней школы. Вся семья прошла ускоренный ликбез, чтобы мы могли помочь с его адаптацией.
— Примечание: Я люблю вашу семью. Суть: я даже не знала, что у взрослых может быть такое. Я думала, что это просто такой диагноз для маленьких мальчиков, которые не могут усидеть на месте.
Гейдж похлопал меня по руке.
— Прости, милая. Исполнительная дисфункция не так работает.
— Так и сказала сегодня подруга Опал, психиатр, которая была намного добрее, чем сама Опал, — я похлопала по своей сумке. — Здесь у меня список литературы, карточка учёта психотропных препаратов и новый рецепт. И я до смерти напугана.
— Что тебя пугает? — спросил он. Когда я не ответила сразу, Гейдж повернул меня лицом к себе, зажал мои колени между своих ног и положил руки мне на бёдра.
Мне очень понравилось это прикосновение.
— Что, если терапия, ресурсы, лекарства не помогут? Что, если всё останется по-прежнему плохо? Что, если я просто... сломана? — спросила я.
— Есть только один способ узнать. Попробуй.
Я закатила глаза.
— Уф. Я знаю, но разве мне не позволено несколько часов побыть в экзистенциальной панике?
Гейдж посмотрел на часы.
— Даю тебе время до восьми утра завтрашнего дня.
Я улыбнулась ему дрожащими губами и отвела взгляд.
— А что, если я на самом деле не глупая и не ленивая?
Его руки сжали мои ноги.
— Ты никогда не была ни тем, ни другим. Поговори с Гарри. Он своего рода эксперт.
Я прикусила губу.
— Может быть, я так и сделаю. Или, может быть, я просто проснусь завтра, и ничего не изменится, и я останусь такой же никчёмной, какой была всегда.
— Послушай, Зои. Тут многое нужно переварить. Любой на твоём месте почувствовал бы, что у него голова идёт кругом. И я уверен, что это есть в твоих обширных материалах для чтения, но, насколько я помню, одна из вещей, с которыми столкнулся Гарри — это ужасная спираль стыда. Он видел, как его друзья схватывают всё на лету в школе и двигаются дальше, в то время как он всё больше и больше отставал. Его легко могли бы окрестить проблемным ребёнком, и это закрепилось бы за ним надолго, если бы моя сестра и её муж не действовали на опережение. У тебя этого не было. Тебе не поставили диагноз на ранней стадии, а это значит, что тебе предстоит ещё несколько десятилетий распутывать это дерьмо. Но с тобой всё будет в порядке. Лучше, чем просто в порядке.
Спираль стыда. Эти слова нашли отклик где-то глубоко внутри меня.
— Спасибо, Гейдж. Мне, наверное, пора идти.
— Ты едва притронулась к своему ведру вина, — заметил он.
Я посмотрела на бокал и почувствовала ещё одно небольшое облегчение. На самом деле я не хотела пить. Я хотела, чтобы мой мозг успокоился.
— Думаю, я в порядке, — я попыталась отодвинуть свой барный стул и убежать, но тёплые мозолистые руки Гейджа сжали мои ноги, удерживая на месте.
— Не уходи.
— Я должна...
— Послушай, Зои. Я не знаю, что в тебе такого, но я чувствую себя лучше, когда ты рядом. Я высматриваю тебя у двери. Я сажусь рядом с тобой при каждом удобном случае.
Каждая клеточка моего тела вибрировала от чего-то. Но я не могла понять, от волнения это или от страха.
— Что ты хочешь сказать, Гейдж?
— Это ничего не меняет. Мы не подходим друг другу. Мы как пара не имеем смысла. Мы хотим разных вещей. Но, может быть, сегодня вечером мы хотим одного и того же.
Я облизнула губы.
— Чего ты хочешь сегодня вечером?
— Я хочу забыть. Только на одну ночь. Я хочу выбросить всё из головы и несколько часов чувствовать себя хорошо. Никаких планов, никаких ожиданий.
— Я бы не прочь ненадолго забыться, — призналась я. Затем посмотрела на его бокал. — Сколько именно ты выпил? Потому что, как бы соблазнительно это ни звучало, я не из тех девушек, которые воспользуются Неверным Решением Пьяного Гейджа.
Он поднял свой стакан.
— Я выпил ровно полстакана бурбона.
Я пожалею об этом. Я никогда в жизни ни в чём не была так уверена. Но, чёрт возьми, я этого хотела.
— Вполне хорошо по моим
