свалилось на меня в эту ночь.
Дима медленно опустился передо мной на колени — я все так же сидела на его куртке. В его блестящих глазах плескалось столько ужаса, что хотелось выть.
— Полина, прошу, отпусти, — уже тихо сказал Дима. — Я умоляю тебя, убери его. Это не игрушка. Ты можешь себе навредить.
— Тогда не уходи, — повторила я, вдавливая дуло себе в висок. — Не уходи. Я так больше не смогу. Одна… Без тебя…
— Не уйду, — пообещал он. — Только убери пистолет, Полина.
— Обещай, — упрямо сказала я.
— Я не могу обещать. Но… Знаешь, о чем я больше всего жалел все эти три года? — вдруг спросила Дима.
— О чем?
— О том, что не сказал тебе, что люблю. Я люблю тебя, Полина. И если ты сделаешь с собой что-то, я реально умру. Лягу рядом. Потому что больше не будет смысла жить дальше.
В его измученных глазах появился свет — тот самый целительный свет, от которого внутри стало тепло. А ужас, боль и страх отступили.
Люблю — это было запретное слово. О ней всегда говорят под конец.
Неужели эта встреча и наш конец?.. Или только начало?
— Я виноват. Знаю, тебе было больно, когда я исчез. Но я не мог иначе. У меня не было выбора. Думаешь, если бы он был, я бы не вернулся к тебе? Прошу, опусти пистолет, Полина.
Я снова заплакала. И вдруг подумала, что не смогу. Не смогу сделать Диме так больно. Не нажму на спусковой крючок перед ним. Не хочу, чтобы он видел меня с закрытыми глазами в луже крови. Это слишком жестоко — видеть смерть любимого человека.
— Давай опустим его, — мягко повторил Дима, и я кивнула.
Он сел рядом, осторожно положил ладонь поверх моей руки, сжимающей пистолет. И начал разжимать пальцы — один за другим. С таким напряжением, что, кажется, даже не дышал. Я видела, как по его виску стекает капля пота.
Пистолет упал на куртку, и Дима тотчас схватил его, разрядил и убрал в поясную кобуру. Выдохнул с облегчением и обнял меня.
— Моя девочка…
Я обхватила его за спину с такой силой, с какой только могла.
Мой. Не отдам. Не отпущу.
— Прости меня, прости, — зашептал Дима, касаясь щекой моих спутанных и влажных от слез волос. — Я не хотел, чтобы так вышло. Я безумно скучал.
— Я тоже… Тоже скучала. И ты тоже… Прости меня.
Его губы коснулись моего виска, невесомо дотронулись до кончиков ресниц, оставили дорожку из поцелуев от щеки до линии подбородка…
Зацеловывая мое лицо, Дима гладил меня по плечам, играл с волосами, говорил что-то нежное, светлое… Напряжение внутри меня начало постепенно спадать. Я приходила в себя, только вот сердце так и билось раненой птицей в груди.
Радость и страх переполняли. Я была страшно счастлива, что Дима жив. Но до безумия боялась, что он снова оставит меня. А еще в моей голове вертелись тысячи вопросов.
Что произошло три года назад? Почему Диму считают погибшим? Что с его семьей?
Мы поднялись с земли, ни на миг не отпуская друг друга — продолжали держаться за руки. Я жадно всматривалась в его лицо — оно неуловимо изменилось. Стало более жестким и взрослым, а во взгляде поселился холод. Будто бы с Димой случилось что-то ужасное.
— Что произошло, Дим? — спросила я. — Как ты выжил в той катастрофе? Что с твоими родными? Дим, не молчи.
— Катастрофа была подстроена. Они живы. Так нужно было.
— Что?! Боже! Зачем? Почему?
Дима не ответил. Завибрировал телефон, и он тотчас достал его. Прочитал сообщение, сжал зубы и сунул обратно в карман. А затем взял меня за руку. Наши пальцы переплелись.
— Полина, выслушай меня. Мне нужно уйти. Срочно. Это вопрос жизни и смерти. Не только моих, понимаешь? Но я вернусь. Обещаю, что вернусь. Мы поговорим, и я все объясню. Только… Только ничего не делай с собой.
Он умоляюще заглянул в мои глаза.
— Хорошо, — выдохнула я, снова чувствуя, как душит паника. — Но… Когда мы встретимся? Когда ты вернешься, Дим? Как мне с тобой связаться?!
— Нам нельзя держать связь. Опасно. Встретимся завтра вечером. В семь. Приходи на набережную, туда, где каскадные фонтаны. Я сам найду тебя. Только… Полина, никто не должен знать, что я жив. Ни один человек. Ни один. Поняла? — продолжал Дима, и его глаза лихорадочно блестели.
— Поняла, — кивнула я.
— Рядом со мной опасно находиться. Я и так совершил ошибку, что остался с тобой. Будь осторожна, если вдруг увидишь подозрительных людей, убегай, прячься. А лучше обращайся в полицию. Хотя-а-а, — на его лице появилась злая ухмылка. — У него везде связи.
— У кого? — не поняла я.
Как же страшно это прозвучало. Обреченно.
— Неважно. Еще раз — ты ничего обо мне не знаешь. Для всех я мертв. Для тебя тоже. Вот деньги, — он вдруг сунул мне в руку несколько крупных купюр. — Купи новый перцовый баллончик.
— Что?.. Ты все видел?! — едва не задохнулась я. А он положил теплую ладонь на мое лицо, заставив вздрогнуть.
— Я наблюдал за тобой, — признался Дима, проводя большим пальцем по моей щеке. — Издалека. Полина, ты такая красивая. Уверенная. Яркая. Я не сразу тебя узнал. А когда ты сняла шлем вчера, едва не сошел с ума. Лучшая гонщица по кличке Рысь — моя синеглазка.
Он склонился ко мне и мягко поцеловал в губы.
— Ты очень изменилась. Я не думал, что ты можешь быть такой. И что будешь так круто гонять на байке. Что будешь делать то, что запрещала делать мне. Теперь все поменялось, да? Теперь я буду просить тебя не делать этого. Не подвергай свою жизнь опасности. Не ходи по грани. Живи счастливо. И не думай о том, чтобы умереть. Так нельзя, синеглазая.
— Дима… — Я положила ладонь на его грудь — там, где билось сердце.
Боже, он живой, живой!
— Как ты вообще здесь оказался? — в моем голосе все еще звенели слезы.
— На гонках я услышал, что рыжий с дружками хотят тебя проучить. И поехал за ними. Решил проследить на всякий случай. Потерял из виду, но нашел. А когда увидел, эта мразь хотела
