с тобой сделать, — по лицу Димы проскользнула ярость, — ее сдержался. Выбежал. Хотел перестрелять их всех, как свиней. Но сдержался. Все, мне пора. Уеду первым. Ты — за мной. Увидимся завтра. И помни — меня нет.
Напоследок он так крепко обнял меня, что я на мгновение перестала дышать. А потом взял с земли куртку, проверил пистолет в кобуре и спешно ушел.
Глядя ему вслед, я улыбалась и плакала. А потом подняла глаза в небо — бесконечно чистое, голубое и звонкое. И сказала, теребя браслет:
— Вот и вечность прошла… Спасибо за него. Спасибо, что он живой.
Я поняла, что забыла сделать. Забыла сказать Диме, что тоже люблю его. Так сильно, как только возможно.
Скажу ему завтра. Ведь мы обязательно встретимся. Он и я. Иначе не может быть. Ведь Дима обещал. Он не мог мне соврать.
Светило утреннее солнце, чирикали птицы, пахло росой и горькими летними травами. А одна девочка с синими глазами сидела на качелях и плакала от счастья, зажимая кулаком рот.
Решив забыть прошлое и идти дальше, она получила шанс на будущее.
Глава 38. Предательство
Домой я приехала не сразу. Сначала сидела на берегу реки и бездумно смотрела в небо. Руки все еще дрожали, а сердце не могло успокоиться — стучалось, как ненормальное.
Мысли путались, губы пылали от поцелуя. Мне все еще сложно было поверить в произошедшее.
Произошло чудо. Дима жив.
Мой мальчик, которого я оплакивала три года, снова со мной. Он здоров, он также чертовски красив, и в его глазах столько нерастраченной нежности, что хочется забрать ее всю разом.
Вспоминая его горячие объятия, я прикрывала губы пальцами, пытаясь спрятать сумасшедшую улыбку.
А может быть, все это мне привиделось? Может быть, это моя фантазия, которая стала галлюцинацией? Может быть, я просто больна?
Если так, не буду лечиться.
Относительно придя в себя, я отправилась домой. Не мчалась на скорости, как обычно, а неспешно ехала по трассе, как новичок. На эмоциях гнать нельзя. Это стало моим первым правилом, когда я села на байк.
Поначалу я то и дело оглядывалась, опасаясь слежки. Вдруг рыжий и его компашка решат отомстить? Но за мной никто не следил. И я благополучно доехала до дома Дилары.
— Ты где была так долго? Я чуть с ума не сошла! — накинулась на меня подруга с самого порога. Но, заглянув в мое лицо, оторопела. — Полин, ты чего? Что с тобой? Ты плакала? Боже, что случилось?! С гонками твоими что-то?! Говори немедленно, я сейчас с ума сойду!
Она схватила меня за руку, но я лишь вымученно улыбнулась.
— Все в порядке. Просто… Я очень устала. Мне нужно поспать.
— Ты плакала. У тебя глаза опухшие! Говори, что случилось! — велела Дилара, а я рассмеялась — громко и заливисто. На меня то и дело накатывали волны восторга. Хотелось кричать во весь голос: «Мой Дима жив, жив!» Но я молчала — помнила его просьбу никому об этом не говорить. Как бы меня не распирало от эмоций, пока что я должна молчать.
— Ты точно в порядке? — подозрительно спросила меня Дилара. — Пила, что ли? Или…
Она недоговорила и уставилась мне в глаза, пытаясь понять, все ли с ними в порядке. Но и без слов поняла ее. И тут же замотала головой.
— Нет, конечно! С ума сошла? Ты же знаешь мое отношение к этому дерьму.
— Тогда почему ты такая странная?! — воскликнула Дилара.
— На гонках один чел хотел выбить меня с трассы, — сказала я, решив отделаться полуправдой.
— Что значит «выбить»? — расширились ее глаза. Я коротко объяснила, и она начала ругаться: — Так ведь и покалечиться можно! И умереть! Хватит участвовать в гонках! Деньги, которые ты там получаешь, не стоят твоего здоровья и жизни!
— Я же сказала — это был последний раз, — улыбнулась я.
— Точно? — прищурилась Дилара.
— Точно, — пообещала я.
— Ладно… Иди спать, — вздохнула она. — И поешь сначала. Я завтрак приготовила.
Какая же она у меня хорошая… Тяжело молчать и не рассказывать правду самому близкому человеку, но Дилара все узнает чуть позднее. И Леха — тоже. Он заслуживает знать, что с Димо й все в порядке!
— Пойдем завтракать вместе?
— Мне пора на работу… Сегодня много клиентов, а потом я еще прогуляться хочу, — смущенно добавила Дилара. — Так что буду поздно. Ужинай без меня.
— С Лехой пойдешь гулять? — спросила я, видя, что в руке подруги зажат телефон — так бывает, если переписываешься с кем-то, и постоянно ждешь ответ. Значит, они переписываются.
— Да, — кивнула Дилара. — Он позвал, и согласилась… Глупо, да? Я еще не решила, что мне делать. Я в полном раздрае. Не знаю, как быть…
— Он тебе нравится? — прямо спросила я.
— Да. К сожалению…
— Тогда попробуй еще раз.
— Чтобы попробовать снова, я должна буду ему доверять, — в темных глазах Дилары проскользнуло сомнение.
— А ты не доверяешь? — спросила я, наливая чай.
— Кажется, нет, — призналась Дилара. — Но увидеться с ним все равно хочу. Мы половину ночи разговаривали по телефону, и это было так круто. Будто я снова в школе. Ладно, Полин, я побежала! Отдыхай! И помни — ты обещала мне не участвовать в гонках!
Мы попрощались, и она умчалась, а я пошла в душ. Встала под холодную воду, которая смывала пыль и следы от слез. И закрыла глаза, снова и снова представляя Диму.
Жив. Жив. Он жив! Завтра мы снова увидимся!
Эта мысль крутилась в моей голове без остановки.
В этот день я впервые за три года включила старые любимые песни. И танцевала пару часов, пока в изнеможении не упала на диван и не заснула.
Я проспала несколько часов, но этого времени мне хватило, чтобы восстановиться. Эмоции к этому времени улеглись, и я начала думать логически. Сидя на подоконнике, я пыталась понять, что произошло три года назад.
Дима и его семья живы. Авиакатастрофа, скорее всего, была подстроена. Но для чего? Его отец был крупным бизнесменом с темным криминальным прошлым — Дима сам говорил мне об этом. Скорее всего, их «гибель» связана с криминалом. Может быть, кто-то охотился на Сперанского и его семью. А
