чего в моей груди зародилась боль. Но я улыбнулась мужчине напротив меня.
— Ничто так не напоминает о том, что ты жив, как шалость в озере.
Кольт хихикнул.
— Уверен, что твои трусики плавают у тебя за спиной.
Я рассмеялась, извиваясь в его руках и хватая их.
— Не собираюсь надевать их обратно. Нет ничего хуже, чем холодные трусы.
Он ухмыльнулся, выглядя легче, чем раньше.
— Мне нравится, когда ты без трусов.
Я откинула волосы с его лица одной рукой, а другой провела пальцами по его щетине и ощутила ее колючесть, как хотела раньше.
— В тебе тоже есть на что посмотреть.
Кольт вскинул бровь.
— Да?
— Вполне себе достойный экземпляр.
— Осторожно, это может вскружить мне голову.
Я пальцем провела под его нижней губой, следуя линии щетины.
— Мне нравится видеть тебя таким. Расслабленным, счастливым.
Этот взгляд дрогнул на минуту, но Кольт удержал его. Качество изменилось, но не суть.
— Мы постоянно сюда приезжали. Мама, Эм и я. Это было наше место. На месте моего дома была старая полуразвалившаяся хижина, здесь никто не жил.
Я замерла, и меня охватила смесь тепла и боли. У моей семьи тоже было свое особое место у озера и связанные с ним воспоминания. Эта радость, смешанная с печалью, возникала каждый раз, когда я отправлялась в подобное место. Но это было нечто большее.
Кольт посмотрел на меня, но я знала, что он видит уже не меня.
— После всего, что случилось с Эм, когда она не хотела выходить из дома, я все равно приходил сюда. Просто чтобы подумать или попытаться заглушить чувство вины.
Эта боль вытеснила тепло, когда я смотрела на человека, взвалившего на свои плечи так много. И решила сделать единственное, что могла: показать ему, что он не одинок.
— Я заставила Эйвери пойти на вечеринку тем вечером.
Кольт несколько раз моргнул, пытаясь снова сфокусировать на мне взгляд.
— Она ненавидела вечеринки, которые устраивали братства, но я хотела, чтобы она немного повеселилась в колледже до того, как мы выпустимся. Если бы я не...
Рука Кольта скользнула под мои спутанные мокрые волосы, и он сжал мою шею.
— Если бы ты не сделала этого, он бы забрал ее в другой раз.
— Знаю, — прохрипела я. — И могу то же самое сказать тебе.
Выражение лица Кольта смягчилось.
— Ты права.
— Стараюсь. — Я долго смотрела на него, впитывая его тепло, так контрастирующее с прохладной водой озера. — Я никогда никому раньше этого не говорила.
Он наморщил лоб, поглаживая большим пальцем мою шею.
— Что?
— Что я заставила Эйвери пойти. Ни копам. Ни родителям. Никому.
Большой палец Кольта замер.
— Они все равно винят меня. Мои родители. Папа никогда ничего не говорил, но однажды мама сорвалась и закричала на меня: «Почему ты не осталась с ней? Ты потеряла моего ребенка!». Я до сих пор слышу эти слова. Они навсегда запечатлелись в моем мозгу, даже если она не помнила, как произнесла их.
Пальцы Кольта сжались на моей шее, не больно, но так, что я почувствовала, как в нем поднимается гнев.
— Ей было больно, — прохрипел он. — А иногда, когда люди не могут справиться с собственной болью, им приходится выплескивать ее на других. Это не оправдывает их, но иногда простое понимание этого помогает.
Я заглянула в его темные глубины.
— Твоя мама так делала?
Он покачал головой.
— Она ушла в себя. Совсем перестала общаться. Не пойми меня неправильно, она делала все, что должна была делать мама, но ее как будто не было. Думаю, ей пришлось возвести стену, надеясь, что она больше никогда не почувствует подобной боли.
— Думаю, мой папа такой же. — Я обвилась руками вокруг плеч Кольта, впитывая их силу. — Он иногда приходит в себя, но на самом деле его там нет.
Большой палец Кольта снова принялся за дело, грубая подушечка заскользила по нежной коже моего горла.
— Такие вещи меняют людей.
— Я скучаю по ним, — призналась я. — Достаточно того, что мне так больно без Эйвери. Но почему-то скучать по ним еще тяжелее, потому что они все еще здесь. Прямо перед моим носом. Но их... словно нет.
Рука Кольта сжалась вокруг моей талии.
— Но ты все еще здесь. Все еще борешься. За них и за Эйвери.
Мои глаза горели, но я не позволила слезам пролиться.
— Да.
— И ты не одна.
Я напряглась.
— Кольт...
Он сжал мою талию, чтобы прервать мои слова.
— Ты создала вокруг себя целое сообщество, которое всегда с тобой, куда бы ты ни отправилась. И по мере продвижения, ты создаешь еще больше. Дин почти влюблен в тебя. Мой чертов пес всегда рядом. Сэм распекает меня за то, что я доставляю тебе неприятности, и даже его приятель по шахматам Норм стал на твою сторону. Мира и Селия не отстают. Черт возьми, даже тот байкер, Эйс, спросил меня, что я делаю, чтобы найти парня, который ранил тебя. Моя сестра обожает тебя, а мой лучший друг с рождения встал на твою сторону еще до того, как познакомился с тобой.
Это заставило меня подавиться смехом.
— Прости за это.
Кольт бросил на меня насмешливый взгляд.
— Так и должно быть. — Он костяшками пальцев скользнул по моим ребрам. — Ридли. Ты никогда не бываешь одна, потому что с тобой твоя сестра.
Я втянула воздух так резко, что у меня запершило в горле.
— Она всегда была частью тебя, и всегда будет. И ты чтишь ее каждый день своей жизни.
Я изо всех сил пыталась заговорить, мне этого очень хотелось, но в то же время не хотела расплакаться.
— Это все, чего я хочу. Чтобы она гордилась мной. Жить ради нас обоих.
— Так и есть. — Кольт прижался своим лбом к моему.
Мы долго стояли так, никто из нас не двигался, пока наконец холод не взял верх, и я задрожала.
Кольт крепче прижал меня к себе и начал двигаться к берегу.
— Пойдем. Давай согреем тебя. — Он прижал меня к себе, когда выходил из воды, мои ноги обвивали его талию. — Если на тропе к озеру есть туристы, то у них будет отличный вид на шикарную задницу.
Я подавилась смехом.
— Все заслуживают награды за то, что вышли на тропу.
Кольт только покачал головой, но я почувствовала его ухмылку на своей щеке.
— Извлекаем максимум пользы из каждого дня, верно? — спросил он.
— Даже если это означает показать миру мою задницу.
Он захихикал, усаживая меня на террасе.
— Давай я принесу полотенца.
Я вздрогнула, когда горный воздух
