Наверное, авария. Неудивительно в такую погоду. Иначе чем можно объяснить пробку па участке, где обычно проезжаешь довольно свободно.
Маша подняла голову и увидела подлетающий вертолет. Значит, впереди действительно была серьезная авария и. судя по присланной МЧС помощи, есть раненые.
Две левых полосы были закрыты для движения, и водители перестраивались на оставшиеся три. Медленно проезжая место аварии, Маша даже опустила боковое стекло, чтобы получше разглядеть, что там случилось. Людей, судя по всему, уже увезли, а три покореженные машины грузили на эвакуатор. Особенно жалко выглядел «Москвич», который вряд ли подлежал восстановлению. А две иномарки, кажется, еще можно подлатать. Особенно «ауди»- видимо, там удар был не столь сильным. Маша присмотрелась к «БМВ», который как раз пытались сдвинуть с места, и подумала: «Такая же пятерка, как у Лешки».
В это время мотор ее древней «четверки» заглох. Она выскочила из машины, чтобы выставить знак аварийной остановки, а заодно перехватить бензина у гаишников или эвакуаторов, и тут ее взгляд упал па номер «БМВ». От того, что увидела Маша, у нее похолодело внутри: машина была точно Лешкиной.
— Что с ним?! — бросилась она к первому же гаишнику.
— Девушка, не мешайте, — бросил тот и присел па корточки — он измерял тормозной путь.
— Мужчина с «БМВ»… Что с ним?! — повторила Маша и схватила гаишника за плечо. — Да скажите наконец! Это мой муж!
Гаишник медленно поднялся:
— Живой. Кажется, множественные переломы. Подушки безопасности спасли. Не справился с управлением. Вроде трезвый был. Их всех в Склиф увезли. Узнавайте там.
И он снова занялся своей работой.
— Молодой человек, — опять потрясла его за плечо Маша, — мне до Склифа не доехать, бензин на нуле, выручите!
— Откуда вы взялись на мою голову, — заворчал гаишник и крикнул куда-то в сторону: — Вася! Дай жене пострадавшего бензина! А то из-за этой семейки сейчас весь МКАД встанет!
Живой! Слава богу! Найдя разворот, Маша помчалась в сторону Сухаревки. Переломы заживут, только бы ничего серьезного! Лишь бы позвоночник был цел! Как же так? У Лешки ведь огромный водительский стаж, он никогда не лихачил. Может, расстроен был? Задумался, не заметил? Или с машиной что-то случилось? Однажды у Маши на дороге лопнула покрышка. Какое счастье, что это случилось за городом на пустынном участке!
Бедный Лешка! Он так боится боли!
А вдруг бы он погиб? Маша помотала головой, отгоняя от себя подобные мысли. Представить себе, что Лешки может не быть на этом свете, она не могла. Пусть они давно разошлись, пусть у каждого своя жизнь, но она должна знать, что он ходит по этому городу, что хоть иногда вспоминает ее и Иришку. Что, может быть, к старости, когда они оба успокоятся, смогут встречаться и ходить под ручку в кино, попутно вспоминая свою молодость.
В приемном покое ей выписали пропуск.
Только сейчас, поднимаясь по ступенькам в нужное отделение, Маша подумала, что может столкнуться здесь с новой Лешкиной женой. Ей, наверное, уже сообщили об аварии. Интересное кино!
Ну и что? Пусть эта жена сумеет остаться с Лешкой хотя бы на половину того срока, что был у пего с Машей. Вот тогда и посмотрим, у кого больше нрав.
Дежурный врач провел ее в палату, куда положили Леху.
— Ничего опасного для жизни у вашего мужа не обнаружили. — успокаивал он по пути. — Но полежать придется. Сломаны ребра, рука, с ногой придется повозиться. ну остальное по мелочи — ушибы, порезы, сотрясение есть, конечно. Родился в рубашке, одним словом.
Он открыл дверь и пропустил Машу:
— Вон он. ваш голубчик.
Леха лежал у окна — бледный, с закрытыми глазами. следами порезов на левой щеке. Его рука и нога были подвешены на кронштейнах, а другие две конечности перебинтованы. И этот вид — беспомощного, израненного человека — вызвал у Маши какие-то необъяснимые чувства. Словно она сама побывала в ситуации. где ее пронзили насквозь током в тысячу вольт.
— Леша, — тихонько позвала она, погладив его перебинтованную грудь.
И тут же отдернула руку — там же сломанные ребра!
— А-а? — Он открыл глаза и посмотрел па Машу. — Я на том свете или на этом?
Слова давались ему с трудом.
— Как ты узнала?
— Ехала мимо и увидела твою машину.
— Судьба, — улыбнулся Леха. — А я уж подумал, что мы с тобой в раю встретились.
— Ну это мы еще успеем.
— Хорошо. Ты сейчас уйдешь? — встревоженно спросил он.
— Нет, конечно. Скоро ужин, я тебя покормлю. Если, — Маша замялась, — твоя жена меня не выгонит.
Леха помрачнел:
— Я с ней развожусь.
— Она не хочет делать аборт?
— Сделала уже. Да не в этом дело. Наша с ней жизнь — катастрофа. — Он попробовал повернуться и тихо застонал.
— Болит?
— Мне так неудобно, что я лежу тут перед тобой, как немощный старик. Но учти, у меня не все органы повреждены.
— Верю, — засмеялась Маша. — Ничего, подлатают, будешь как новенький.
— А ты испугалась за меня?
— Когда увидела твою разбитую машину, чуть не умерла от страха.
— Обними меня.
— Да я боюсь тебе что-нибудь повредить. — Маша осторожно поцеловала его в губы. — Кажется, здесь у тебя все цело.
Леха сам попытался обнять ее, но у него ничего не получилось.
— Вот видишь, — в его голосе появились торжествующие потки, — я же знал, что небезразличен тебе.
— Я и не отрицала.
— Так что нам мешает?
— Ну всякие мелочи. Дети, например, мои.
— Да что ты все на детей сваливаешь?! — возмутился Леха и на секунду задумался. — Воспитаю я их. Легко. На рыбалку будем ездить. С ночевкой. Я их научу на горных лыжах кататься.
— Мечтатель ты мой, — чуть не прослезилась Маша. Поправляйся давай для начала.
— Вот пока лежу на больничной койке — и спланирую нашу жизнь. Значит, так: возьмем домработницу, раз уж ты так не любишь бытом заниматься. Ну и все. Больше никаких проблем?
— Я знаю, что нам надо, — сказала Маша. — Мы с тобой оба эгоисты: в одиночестве нам хорошо, но скучновато. Потому нам подходит европейский брак.
— Это как?
— Гостевой брак. То ты меня навещаешь, то я тебя. И у каждого есть своя территория.
— Пет, — замотал головой Леха, — мне такое не подходит. Так ты станешь и со своим… этим… встречаться или еще кого-то найдешь. За тобой же присматривать надо. Контролировать. Нет-нет. Сестра! — вдруг закричал он.
— Что случилось?! — испугалась Маша.
— Позови скорей медсестру.
Маша выбежала в коридор и буквально столкнулась со спешащей в палату девушкой.
— Ему стало хуже? — озабоченно спросила та и, не слушая ответа, зашагала к Лехе.
— Сестричка! Вот хорошо, что пришла! — обрадовался он.
— Что с вами? Сильные боли?
— Да нормально все. Сестричка, где моя одежда, в которой меня привезли? Там ключи от квартиры, бумажник, мне жене надо все отдать.
— Сейчас узнаю.
— Вот спасибо. А то у нас один ключ на двоих.
Когда за медсестрой закрылась дверь, Леха строго сказал:
— Бери ключи и переезжай ко мне. Не бойся, квартира пустая. Жену я отправил туда, откуда брал. Хватит чтиться по углам. У меня места много. Детей не обижу. И не тяни. Этому… скажи, что уходишь. Иришку тоже надо к себе забрать. Ну что ты молчишь?
— Тебя слушаю.
— Это хорошо, молодец, мужчину всегда надо слушать. Обещай, что сделаешь все сегодня. Нет, сегодня не успеешь. Завтра! Можешь завтра ко мне не приходить. Устраивайся там.
— Ты вообще-то хорошо подумал?
— Да уж сколько лет думаю.
В палату зашла медсестра с полиэтиленовым пакетом в руках.
— Вот ваши документы, ключи… Распишитесь здесь, — протянула она бумагу с ручкой Маше.
— Ну вот, теперь тебе деваться некуда, — пошутил Леха. — Взяла ответственность за все материальные ценности.
Лицо его сделалось тревожным:
— Скажи же что-нибудь!
— Я все сделаю, Леша. — В горле у нее словно застрял какой-то ком. — Не беспокойся. Ты только поправляйся скорей, и все у нас будет хорошо.
