хочу ее вернуть. Вернее, не хочу, но возвращаю.
— Вы украли этого ребенка? И сейчас сами пришли сюда? — Лицо милиционера стало серьезным.
— Да, именно так.
Вера не смогла сдержать слез.
Елена Игоревна с каждой минутой распалялась все больше. Ее злило молчание сына.
— Почему я обо всем узнаю последней? Это же надо — до такого додуматься! Ты хоть понимаешь, во что она тебя втянула! Это же реальный срок, ей много лет дадут! Твоя жена — уголовница! А ты работаешь в приличной компании, получаешь хорошие деньги! И что теперь? Все потерять? Тебе нужно срочно с ней развестись! — истерила Елена Игоревна. — Ты хоть слушаешь меня?
— Мама, перестань, мне и без твоих нотаций плохо!
— Ты как разговариваешь со мной?
Она еще что-то кричала ему вслед, но Павел уже спускался по лестнице и не намеревался возвращаться.
Он поехал к Лере, ему очень хотелось застать ее дома. Поэтому, когда, сонная, она открыла ему дверь, он искренне обрадовался. Навалился на нее и потащил в постель. В первые секунды она еще сопротивлялась и пыталась оттолкнуться, но постепенно ее руки ослабли, и она поддалась его воле. Когда бурная страсть улеглась, Лера откинулась на спину и нащупала на тумбочке сигареты, но Павел перехватил ее руку.
— Нельзя курить в постели, — сказал он.
— Ты прибежал попрощаться? Или морали мне читать в такую рань? Что-то случилось? — засыпала Лера вопросами.
Только сейчас Павел заметил на полу открытые чемоданы и сложенные стопками вещи. Вероятно, сборы были в самом разгаре: многое еще оставалось в шкафу на полках.
Она запустила руку в его шевелюру.
— Да, случилось, но мне меньше всего с тобой хочется это обсуждать.
— Вот те на! — вспыхнула Лера. — Я что тебе — перевалочная база или усыпительная подушка? Вали сейчас же к своей жене, пусть она тебя успокаивает! А мне и так собираться нужно!
Вскочив с кровати, она натянула черный топ. Потом взяла большой пакет и охапками стала сгребать в него свои безделушки с верхней полки трельяжа.
— Моя жена в тюрьме, она ребенка украла. Сегодня утром к родителям из милиции приходили.
Лера побледнела. Нижняя губа ее дрогнула, косметика выпала из рук и рассыпалась по паркету.
— Ну что ты, в самом-то деле.
Павел подхватился с кровати и потянул ее за руку, чтобы посадить к себе на колени.
— Она сама виновата.
— Это из-за смерти дочери? — упавшим голосом спросила Лера.
— Нет, совсем нет. Она решила украсть ребенка, и у нее это получилось.
Он поднял с пола привлекшую его внимание маленькую коробку из-под часов.
— Кстати, красивые часики, ты чего их не носишь? На твоей руке они смотрелись изящно.
— Я их потеряла, — соврала Лера.
Легкий румянец залил ее лицо. Она попыталась встать с колен Паши, но тот крепкой хваткой держал ее за ноги.
— Растеряша!
Он всунул коробочку в карман брюк (Павел любил порядок и имел привычку убирать сразу то, что валяется под ногами) и приник губами к Лериному плечу, запутался в ее светлых локонах, приятно щекочущих кожу.
Как она сейчас ему напомнила Веру! Вот это несвойственное Лере смущение, легкий румянец на бледном лице, даже взгляд такой же — грустно-испуганный.
Павел настойчиво искал ее губы, крепко удерживая в объятиях, и девушка не стала сопротивляться, поддалась его напору.
…От Леры он уходил спокойным. Мысли о Вере ушли на второй план, злость испарилась. Сейчас нужно заняться рабочими вопросами: Владимир Николаевич названивал с самого утра. Павел забрал со стоянки внедорожник и направился в компанию.
Рита Петровна ворвалась в их спальню, щелкнула выключателем, стянула на пол одеяло.
— Вставайте, быстрее вставайте! Нашу Евочку нашли, нужно немедленно ехать за ней!
Ника с Андреем подскочили одновременно. Она кинулась к шкафу за одеждой, а он закатил недовольно глаза и снова откинулся на подушку.
— Ма-а-а-ма, что ты делаешь! Я спать хочу. Можно, вы без меня на такси съездите?
— Андрей, что ты мелешь! Собирайся немедленно! Иначе я за себя не отвечаю!
— Ты в своем уме?! Тридцать один день нашу девочку искали! А теперь ты заявляешь, что хочешь спать? — возмутилась Ника. — И потом… вдруг это не она? Вдруг чужой ребенок? Я сама уже не уверена, узнаю ли ее… Мне теперь все дети кажутся похожими на нашу Еву!
— Ну вот, сама сказала, что все они на одно лицо, — оправдался Андрей, пытаясь попасть ногой в пустую штанину. — Чем я вам помогу?
— Прекратили всякие разговоры, — заявила Рита Петровна. — У вас обоих ровно столько времени, сколько будет ехать такси. Я его уже вызвала.
…Риту Петровну и Андрея в комнату не пустили, объяснив это тем, что они могут напугать ребенка. Ника в нерешительности стояла у порога, всматриваясь в фигурку маленького человечка, спавшего на руках у сотрудницы правоохранительных органов. Девушка сразу отметила, что вещи на ребенке недешевые, фирменные, позволить такие дочке она не могла. В душе дрогнуло сомнение: вдруг это не Ева? К чему чужого малыша так одевать?
Стараясь ступать тихо, Ника приблизилась на расстояние вытянутой руки. Первым желанием было закричать: «Ева! Ева! Это моя Ева!» Но она боялась нарушить молчание, боялась, что девочка проснется и начнет плакать, а она, Ника, не сможет ее успокоить.
Девушка так и стояла некоторое время, погруженная в свои мысли, разглядывая спящий комочек. Наконец, собравшись с силами, выдохнула: «Это мой ребенок!» — и взяла малышку на руки. Девочка потянулась, открыла глаза и захныкала. Ника попробовала ее покачать, но та расплакалась еще больше.
— Поговорите с ней — может, она узнает ваш голос, — сочувственно посоветовала женщина в погонах.
Но у Ники будто пропал голос, горло сжалось, словно в тисках, и она не смогла вымолвить и звука. Дышать стало тяжело, каждый вдох давался с трудом.
— Ну что же вы, не теряйтесь! Такое бывает от волнения, — успокаивал тихий шепот. — Говорите с ней. Та женщина называла ее Златой…
— Она Ева! Ева! — неожиданно прорвало Нику. — Понятно вам?! Никакая она не Злата!
Немного успокоившись, спросила:
— Мы можем ехать домой?
— Да, да, конечно! Вот и вещи заберите, здесь целый чемодан вещей.
— Какие вещи?
— Целый гардероб для девочки. Вот посмотрите.
— Не нужно нам ничего! У нас все есть!
Не попрощавшись, Ника выскочила за дверь.
В такси малышка уснула, и девушка призналась, что ее беспокоит странное чувство.
— Я так ждала этого дня, засыпала и просыпалась с одним только желанием — найти Еву. А сейчас держу ее на руках и мне кажется, что она не моя. Я едва сдержалась, чтобы не сказать это там.
